И вот представьте себе, что уже в наше время исследователь примеряет на себя образ такого вот индивида, со всеми его ценностями, страхами, устремлениями. Направленный аппаратный гипноз и сильнейшие стимуляторы для достижения полного эффекта перерождения. Результат получился удивительный и трагичный. Индуцируемый образ практически полностью вытеснил личность самого исследователя. В результате у него смешались реальность и наведённые образы. Находясь в таком состоянии, он направился по рабочей путёвке в Заполярье. Очевидно, страх смерти и извращённое религиозное чувство, наряду с крайним эгоизмом и индивидуализмом привели к тому, что в образе субъекта исследователь пережил смерть и возрождение его личности. Представьте, что он попал на небеса, этакое воплощением идеального для него мира. Однако, что-то пошло не так и он был изгнан из рая за сомнения, в воплощение уже собственного представления о преисподней.
— Невероятно.
— Именно. Перелёт на ракетоплане был воспринят им как вознесение на небеса, посадка как падение в ад. Контейнеры с составами замещения и рационом восполнения были приняты им за божественный нектар. Странным образом сместились все установки и ценности....
— Но это же крайне опасно.
— Невероятно опасно, я бы сказал. Он остался жив и физически невредим, и никому в свою очередь не нанёс урон, но это случай. Восстанавливать его память и психику пришлось слой за слоем, снимая одно наваждение за другим. Наше профессиональное сообщество никогда ещё такого не знало. На основе этого случая будет проведено не одно исследование и написано немало диссертаций и статей в «Ноосферу», но главное, что так или иначе это теперь потерянный для всех человек. В первую очередь для себя.
— Почему?
— Побывав в шкуре подобного субъекта, он теперь не способен существовать в обществе социального равенства, не признаёт правил общежития и добровольного труда по способностям. Он то и дело затевает дискуссии с окружающими или самим собой о том, что только хорошо оплачиваемый эгоизм является стимулом для развития, а индивидуальный интерес — это единственный путь к свободе. Он не находит удовлетворения во всеобщем материальном благосостоянии, равной частью которого обладает каждый.
Он утверждает, что нельзя построить богатое общество, состоящее из одинаково бедных людей. Напротив, в возможности индивидуального обогащения только и находится личное счастье. Наверное, это нечто вроде родовой травмы той личности, которую он на себя спроецировал. Невозможность реализовать принцип «каждому по потребностям» приводила только лишь к обострению конкурентной борьбы и отказам от идеалов равенства, и взаимопомощи, извращению принципов коммунизма и последующему разочарованию в нём... Он вряд ли теперь когда-нибудь будет допущен к общественно значимой деятельности, да он и не хочет заниматься никакой деятельностью, ни общественной, ни производительной. Это психологический инвалид.
— Грустная история.
— И я опасаюсь, она может быть не единственной, если Координационный совет не поставит задачу на изучение проблемы и разработку программы. В нашем обществе высвободилась энергия человечества, которая в прежних условиях была направлена на непроизводительную борьбу в конкурентной среде.
— И эта энергия нашла применение прежде всего в творчестве. Впервые в истории человек счастлив, даже когда грустит или одинок. Он удовлетворён, но не пресыщен, гордится собой, но не самодоволен. Он знает, что всё для него достижимо, но понимает, что путь к цели может быть сложным.
Почему вы видите в этом опасность?
— Страсть. Понимаете, человек страстен. Если что-то увлекло его, он пойдёт до конца... Инженер, занявшийся археологическими изысканиями в джунглях центральной Африки, химик, оставивший завод ради пучины океана, рабочий, стремящийся в космос...
Двое людей, оживленно разговаривая, шли по узкой полосе каменистого пляжа, зажатого между морем и сосновым бором, третий отрешённым взглядом смотрел на плескавшиеся возле самых ног волны. На лице его время от времени тенью пробегала гримаса...
Увесистый тусклый кругляш желтовато поблескивал на Витькиной ладони, будто выцветшее пятно солнечного света. Ребята, окружившие товарища тесным кольцом, с любопытством тянули шеи, переступали босыми пятками в нагретом песке дикого пляжа.
— А это точно оно? — спросила Янка, складывая губы трубочкой.
— Не «оно», а «они», — поправил Лёха. — Учитель на уроке всегда говорил «деньги» — значит, «они».
— Если бы их было несколько, — возразил Тамирбек, — то были бы «они», а так, наверное, «она».
— «Денежка», — добавила Юйлинь.
— Называется «монета», — важно сказал Витька.
— Пять копеек, — с натугой прочёл Лёха, разбирая буквы старинного шрифта. — Интересно, это много?
— Достаточно, — уверил друзей Витька. — Дед говорил, что это очень ценная штука, надо полагать, и в древности на неё можно было много чего купить.