Правой рукой цесаревич дотянулся до выключателя и кнопки звонка.
Камердинер должен был явиться в течение двадцати секунд, однако установленное время прошло, но даже движения в коридоре не ощущалось.
Только теперь, привыкнув к электрическому свету и окончательно придя в
себя, наследник заметил то, что случилось с окном. Он никогда не позволял
опускать шторку окна вагона на ночь, и теперь вместо куска звездного неба, пересекаемого силуэтами телеграфных столбов, вместо отражений электрического светильника и обстановки вагона видел совершенно черный прямоугольник, вызывающий ассоциации с космической бездной. Позабыв про камердинера, он встал с постели, подошел к непонятному прямоугольнику и вдруг понял, что боится прикоснуться к нему. Вспомнились
фильмы ужасов из прошлой жизни, вспомнилось, что никакой он нас самом
деле не цесаревич, вспомнилось — и пришло вдруг осознание: не просто
же так он попал в этот дурацкий фантастический роман, должно быть какое-то логическое объяснение происходящему! И в страхе, что это объяснение сейчас будет дано, севшим голосом Михаил в отчаянии позвал:
— Sophie! Николай! Лаврентий! Да где же вы все?
— Не надрывайтесь, господин Романовский, — девушка в черном платье с волосами цвета воронова крыла и револьвером в правой руке вошла в
опочивальню. — Честно говоря, я ожидала от вас большего мужества. Для
вас ведь все это — вроде игры, этакий крикет с человеческими головами
вместо мячей. Так стоит ли принимать близко к сердцу проигрыш?
— Ты кто еще такая?! Охрана! — завопил цесаревич.
— Аля, ну ты ведь сама такого эффекта добивалась, чего теперь удивляешься? — вслед за девушкой вошла женщина лет сорока пяти, по виду —
то ли цыганка, то ли грузинка, в галифе, сапогах, красной косынке и знакомого, слишком хорошо знакомого Романовскому фасона кожаной куртке.
Ну конечно, как он сразу не догадался! Прогрессоры-конкуренты из соседней альтернативки! Краснопузая сволочь из романа на соседней полке!
Настоящий враг — не жалкие местные мальчики для битья, а равные по
возможностям противники. Значит, рано паниковать — игра продолжается,
и не может быть, чтобы удача отвернулась от главного героя.
— И чего же вы хотите, товарищи? — вернувшееся самообладание позволило Михаилу вложить всю возможную издевку и ненависть в последнее
слово.
