— Мы не признаем интеллектуальной собственности, — продолжил он, — никакой и никак, ни в малейшей степени. Разумеется, мы ценим авторство и презираем плагиат. Но копирайты, патенты и коммерческая тайна для нас — пустые слова. Мы сохраняем право индивидуума на неприкосновенность личной жизни — но и только самого индивидуума, не его публичной деятельности и его финансов. Информация должна быть свободной!
— Но это же скандал! — попытался возразить доктор. — Журналисты поднимут шум!
Олег улыбнулся.
— Пусть шумят. На самом деле частота и громкость выкриков буржуазных СМИ может служить неплохим индикатором правильности наших действий. Чем истошнее они вопят...
— А если я ничего вам не скажу и просто позову охрану?
— От вас уже ничего не зависит. Так что теперь вам остается делать только одно.
— И что же?
— Сидеть спокойно, — произнес Олег. На экране очков появилась еще
одна надпись.
В коридоре мелодично прозвенел сигнал прибывшего наверх лифта.
— И можете не жать так настойчиво на тревожную кнопку, — продолжил Олег, — охрана вам уже не поможет.
Где-то далеко, на окраине, на склонах холмов, отбрасывая блики на стекла купола, мелькнул всполох огня, потом второй. До берега моря донесся гром. Дверь купола распахнулась и на пороге появилась фигура в неприметной кожаной куртке, темных штанах и непроницаемых зеркальных очках, с кобурой на поясе.
— Удачное начало? — спросил Олег.
— Да, — прозвучал ответ.
— Начало чего? — спросил доктор.
— Того, чего вы все время боялись. Но она была неизбежна, — ответил Олег.
— Вставайте, доктор, — продолжил он, взглянув через стекло купола, за которым разгорались всполохи Последней битвы.
Воздух был влажным и прохладным. Небо было затянуто тонкими белыми облаками, напоминавшими длинные белые пучки высоко в атмосфере. Самеру не хватало духу смотреть на них — ему казалось, что небо совсем рядом, и эта мысль пугала его. Поэтому он опустил взгляд и обратил его на прохожих. Полная женщина, которую окружала толпа детей, повязала голову платком и крепко взяла за плечи двух маленьких ребят разного телосложения и роста. Старший из них производил впечатление ребёнка уверенного и спокойного. Он наморщил лоб, явно пребывая в раздумье, надежде и предвкушении. Затем он удивлённо посмотрел на младшего, слегка пододвинулся к нему и застенчиво, но дружелюбно подмигнул. Малыш ответил ему улыбкой во весь рот.
Женщина и дети остановились напротив продавца кукурузы. Он бросил в свою огромную кастрюлю разом горсть зрелых и сочных початков. Под кастрюлей горел слабый огонь, но, тем не менее, один из ребят, что неосторожно вертелся рядом с тележкой, ухитрился об него обжечься.
Руки детей протянулись за початками — кому побольше, кому поменьше. Всего ребят было трое мальчиков и четыре девочки.
Самер быстро сосчитал их и подумал: «Откуда только у неё столько детей — не может же быть, чтобы она их всех родила? У них разница в возрасте не больше года».
Он окинул женщину взглядом: без сомнения, ей было около тридцати пяти лет. У неё впереди было по крайней мере ещё десять лет, чтобы произвести на свет ещё больше детей.
У самого младшего из детей ещё не прорезались зубы, и его сестра клала ему в рот кусочки кукурузы, которые он с удовольствием посасывал.
В тот раз доктору Самеру не удалось совершить свою традиционную вечернюю прогулку. Он чувствовал себя подавленным, но не мог объяснить, почему. Становилось всё темнее и темнее, а доктор всё ходил кругами по своему саду до тех пор, пока ему не опротивело на него смотреть.
Дом Самера лежал на окраине города. Это был маленький дом, окружённый маленьким садом с ореховыми деревьями.
В отличие от большинства детей, которые любят дурачиться и играть, единственный сын доктора Самера испытывал склонность к уединению. С самого детства мальчик любил читать, и его мать обеспокоено говорила мужу тайком:
— Он много читает, я боюсь за его глаза...
Но доктор Самер спокойно отвечал:
— Поверь мне, я во всю свою жизнь не носил очков — а вот в телескоп по работе иногда приходится заглядывать.
Всё в небе притягивало взор Самера — облака, которые становились тем реже, чем выше были расположены от поверхности планеты, небесные тела, и в особенности комета, стремительно вошедшая в Солнечную систему несколько недель назад, траектория которой зависела от силы притяжения со стороны Солнца. Много раз пытался доктор Самер зарисовать курс этой кометы, но всё время терпел неудачу из-за её высокой скорости и беспорядочных движений, вызванных притяжением со стороны планет и самого Солнца.
К Самеру вернулось чувство подавленности. Он всё время проводил за своим телескопом, с надеждой ожидая, что комета появится снова. Она и появилась — в новой точке и ближе к Земле, чем прежде.
