Вдруг вместо ожидаемого генеральского вестового он увидел широкое, веснушчатое лицо своего денщика Филаткина, неторопливо шатавшего по дорожке. Завидя Петушкова, Филаткин подтянулся, надул щеки и, прижимая локти к телу, подошел к нему. Не доходя четырех шагов, он остановился, замер на месте (этому научил его требовательный подпоручик,) и громко доложил:
— Так что, осмелюсь доложить, письмо до вашего благородия. — И, вынимая конверт из-за обшлага потертой шинели, добавил: — Барышня требуют срочного ответа.
Писаря, занимавшиеся своим делом, моментально насторожились.
— Какая там барышня, ты ерунду несешь! — нахмурился подпоручик и, махнув рукой снова открывшему было рот денщику, вышел на крыльцо, сопровождаемый ироническими подмигиваниями писарей.
Конверт был маленький, голубой, с розовой каемкой на углах. От него шел тонкий, едва уловимый запах флердоранжа. Неровные, бегущие буквы:
«Его благородию господину поручику Петушкову».
«От кого бы?» — пожимая плечами, подумал подпоручик. Он не любил получать письма, черт знает что могли они нести. А это, такое неожиданное, и вовсе удивило его.
— Какая барышня? — негромко спросил он денщика.
— Князева… полковника Голицына девка… — громко зарапортовал Филаткин.
— Не ори, говори тише, — остановил его Петушков, оглядываясь на окна канцелярии.
— …так что пришел кучер князев. Письмо вам велел передать от барышни, от девки, ахтерки, что с князем живет, — окончательно запутался Филаткин.
— От Нюшеньки?
— Так точно, от ей самой!
Сердце подпоручика екнуло, но не от любви к прекрасной Нюшеньке… «Выдал, рассказал, подлец, — в страхе подумал он, вспоминая камердинера Прохора и неудавшийся вчерашний кутеж. — И князю расскажет… скандал, черт знает что будет!» — с замиранием сердца решил Петушков.
— Кучер их у ворот стоит, ответа дожидается, — напомнил Филаткин.
Подпоручик тускло поглядел на него и, вздохнув, распечатал конверт.
«Уважаемый господин Ардальон Иваныч! Как мы наслышались всяких страхов и ужастей об убитых и раненых с чеченами и очень страшимся об князиньке нашем и вообче, то просим ввечеру пожаловать ж нам и рассказать, как его сиятельство милует бог в страшном бою. Очень просим вас все об этом узнайте наверное, кто уцелел из господ офицеров, а кто, не дай господи, убитый. Ото всех кланяюсь известная вам Нюшенька Бирюзова и просим пораней прийти».
Петушков изумленно взглянул в вытаращенные глаза денщика. Подобного письма из княжеского дома, особенно же после вчерашнего пассажа, он не ожидал. От сердца отлегло, страхи перед возвращением князя прошли. Теперь, после официального приглашения девушек, беспокоящихся о своем господине, Голицыну даже и в голову не могло прийти что-либо другое. Петушков облизнулся, подмигнул застывшему в мертвой стойке денщику и расхохотался. Посмеявшись, он достал из кармана кошелек, долго рылся в нем, наконец, найдя трехрублевую ассигнацию, ту самую, которую вчера предлагал камердинеру, протянул ее Филаткину.
— На, возьми, — сказал он и вдруг поспешно добавил: — Купи на рупь чаю, на рупь свечей и табаку, а остальное пропей!
— Покорнейше благодарим! — крикнул денщик.
— Пофартило нашему Петушку-то! На цельную трешку раскукарекался, — сказал один из писарей, наблюдавший через окно.
Петушков прошел к воротам и, написав несколько слов, передал записку дожидавшемуся Матвею.
— Так ты, голубчик, скажи, что меня его превосходительство генерал фон Краббе посылает сегодня же с резервом в бой на помощь нашим, но ежели не пошлет, то я обязательно вечером буду и полностью расскажу обо всем. — И, насвистывая модную в армии песенку «Солдатская душечка, задушевный друг», важно зашагал обратно в канцелярию.
Генерал фон Краббе уже через пять минут забыл о Петушкове, но бедный подпоручик, промаявшись в ожидании приказа целый день, под вечер побрел к начальнику гарнизона. Петушков был не в духе. Ехать в отряд полковника Пулло ему не хотелось. Дорога в Дады-Юрт шла по пересеченной, лесистой местности, мало ли какие опасности могли встретиться на пути. «Как бы еще, на ночь глядя, не погнал, немчура окаянная, так и не повидаешься с Нюшенькой», — тревожно подумал он.
— Ба! Петушков, приятная встреча, — раздалось около него, и высокий офицер в голубом башлыке опустил руку на его плечо.
— Небольсин, Александр Николаевич, какими судьбами? — вздрагивая от толчка, удивленно вскричал Петушков. — Да ведь ты же, мой ангел, в отряде полковника Пулло?
— Был, но сейчас прислан к генералу с донесением. Да что это ты так раскис, любезный! Нездоров, что ли?
— А когда обратно? — не слушая его, перебил Петушков.
