Степан перевёл взгляд в указанном направлении: трон действительно стоял с отрезанной спинкой. Как раз в этот момент её пытались приладить на место двое рабочих, но получалось у них всё вкривь и вкось. Робот тяжело вздохнул, совсем как человек. Похоже, празднику сегодня состояться не суждено. Не может же он разорваться и один сделать всё за всех!
Царь Елисей, как и подобает настоящему правителю, не принимал участия во всеобщей суете. Вместо этого он сидел в тишине своей лаборатории и занимался любимым делом – ремонтом: в данный момент – головы робота Тихона. Пока государь-инженер что-то подкручивал в её механических внутренностях, лицо Тихона перекашивалось то в одну, то в другую сторону, и получалось, будто он корчит забавные гримасы.
Царю привозили нужные инструменты его верные помощники – маленькие роботы, которых он называл «лампуты», поскольку по форме они напоминали лампочки и светились изнутри яркими огоньками.
– Так, ребята, где там мой молоток? – азартно спрашивал Елисей. – Зажим! Так, спасибо. А где клещи? О, вот и они, спасибо. Ну что там молоток? Потерпи, Тихон, сейчас подлатаю тебя! – пообещал он голове робота.
Один из лампутов попытался поднять молоток, поднатужился и наконец оторвал его от земли, но от непомерных усилий вспыхнул и перегорел.
Царь сокрушённо покачал головой.
– Эх, Евлампий! – укорил он, но не удержался от шутки: – Сгорел на работе? Ха-ха, а ну-ка!
Дело было легко поправимо. Елисей щёлкнул пальцами – и к бедолаге тут же подлетели трое лампутов и, вывернув его из цоколя, вкрутили новую лампочку. Евлампий мигом пришёл в себя и снова принялся за работу: роботы-помощники никогда не выходили из строя надолго.
– Мои хорошие, – умилился Елисей. – Так, посмотрим, что тут у нас… Хм… О-о-о…
Царь снял верхнюю часть головы Тихона и увидел там тусклый голубой кристалл. Лампуты подвезли ему маску наподобие сварочной, и Елисей достал из стоящего на столе сейфа колбу с загадочным переливающимся содержимым голубого цвета – то ли с жидкостью, то ли с газом, то ли просто со сгустком энергии. Государь надел маску, поднёс колбу к «мозгам» Тихона – и из сосуда в кристалл выстрелила искра. Потухший голубой кристалл в тот же миг зажёгся, и голова робота ожила – заморгала и завращала глазами.
Лампуты бурно обрадовались успеху, оживлённо перемигиваясь, а сам царь Елисей довольно захохотал.
– Доброе утро, старичок! – ласково обратился он к роботу. – Ещё побегаешь!
Елисей положил колбу обратно в сейф, и сделал это вовремя – дверь вдруг без стука распахнулась, и в лабораторию влетели три няньки, наперебой пытающиеся что-то сказать.
– Беда! Царь-батюшка, беда! – заголосила первая. – Варварушка наша, душенька любимая совсем не слушается нас! Только мы, значит, собрались на примерку, а её и след простыл!
Две другие няньки вторили ей, и, сколько Елисей ни напрягал слух, понять их было совершенно невозможно.
– Да в чём, наконец, дело?! – не выдержал он.
Няньки вдохнули хорошенько, будто собираясь продолжить кудахтать, но царь остановил их.
– Цыц! – прикрикнул он и, обратившись к одной из них, приказал: – По одной! Агриппина?
Няньки застыли с надутыми щеками и выпученными глазами.
– Я Авдотья… – наконец обиженно заявила та, на которую он смотрел, и указала на свою соседку: – Агриппина вот.
– Я Агриппина, – подтвердила та. – Она Авдотья, царь-батюшка.
– А я Глафира! – представилась третья забывчивому царю, вечно путающему их имена.
– Мы Варвару потеряли! – воскликнула Агриппина, напомнив о главной цели своего визита.
– Потеряли! – закивала Авдотья.
– Да… Потеряли… – печально подтвердила Глафира.
– Как потеряли? – удивился Елисей. – Пуговица она, что ли?! Э-э-эх… Ну идём, чего встали?! Только молча! – велел он и, поднявшись из-за стола, в сопровождении нянечек направился к выходу из лаборатории в коридор.
Евлампий, заметив, что сейф остался открытым, постарался захлопнуть тяжёлую дверцу, но силёнок опять не хватило, и от натуги он снова перегорел. Но царь Елисей этого уже не увидел…
В отличие от всего остального дворца, кипящего от предпраздничной суеты, в часовой башне царил строгий порядок. Механизмы, цепи, шестерёнки – всё крутилось и работало как положено, без малейших сбоев. Возле расколотого циферблата, образовавшего своеобразное окно в большой мир, на балке, опасно балансируя, сидела царевна Варвара – та самая, из-за которой сбились с ног взволнованные няньки.
Девушка с длинной золотистой косой, в простом платье до колен и полосатых гетрах уткнулась в книгу и не замечала ничего вокруг. Казалось, дворцовая суета её вовсе не касается – она даже забыла про собственный день рождения.
