Альтернативный взгляд на историю Союза ССР 1933–1934 годов.Буржуазный специалист Григорий поступает на службу в Кремль, где попадает в фантастические и смешные ситуации.
Главный анархист: А как дела у моего дружка Вожжачка? Его еще изжога мучила…
Революционный матрос: Больше не мучит… Кокнули мы его намедни. Гадом он оказался. Вон, в лопухах лежит…
*
Так уж случилось, что я был вовлечен в странную череду забавных событий, последствия которых предсказать нетрудно. Они будут печальны. Не сомневаюсь, что очень скоро систему управления Союза ССР ожидает грандиозное потрясение. Это понятно даже мне, рядовому чиновнику. Вот зараза, не так. Не хотел бы начинать свои записки с вранья. По всей вероятности, я не могу считаться рядовым чиновником, поскольку, выполняя оговоренную работу, лишен возможности устраивать собственную карьеру. Изначально вынесен за скобки. В этом смысле я величина неизменная, своего рода константа. Естественно, слишком незначительная, чтобы руководство воспринимало меня всерьез, по крайней мере, хочется на это надеяться. До недавнего времени начальственный взгляд, как правило, лишь скользил по мне. Есть ли жизнь на Марсе? Могут ли обитатели Кремля всерьез воспринимать индивидуум, не претендующий на повышение по службе? Вечные вопросы во многом более интересные, чем возможные ответы. Но раз уж наступили времена, когда моя скромная персона порождает целый водопад страстей, значит, забурлили в высших партийных эшелонах страсти, и нешуточные. Как правило, эмоциональный фон этих людей приглушен до предела. Им ли не знать, что от проявлений чувств одни неприятности случаются, а пользы, наоборот, днем с огнем не дождешься. И вот — надо же… Боюсь, как бы до всесоюзной кампании дело не дошло.
Чутье непредвзятого человека подсказывает, что я обязан тщательно фиксировать самые ничтожные факты, касающиеся надвигающихся событий, благо, недостатка в информации у меня не предвидится. Ставлю в известность возможных читателей моих записок, что перед вами труд, потребовавший от его создателя (от меня) совершения своеобразного подвига, особенно, если принять во внимание два существенных обстоятельства. Во-первых, мне пришлось тратить на ведение записок свободное время, которое можно было бы использовать гораздо более продуктивно — на исполнение главной задачи, поставленной передо мной Богом, — на написание монографии о повадках диких муравьев. А во-вторых, я был вынужден с головой уйти в наблюдение за тем, что большевики называют «внутренней политикой». Согласитесь, глупое и неаппетитное занятие. Но… поскольку решение мной принято самостоятельно, без нажима и принуждения, в душе моей нет места для горечи и сожалений…
Я начинаю. Отдельные эпизоды этой не придуманной истории, как правило, приведены в хронологическом порядке и отделяются друг от друга звездами, даты отсутствуют, потому что не в датах дело.
Все идет к тому, что кровушка прольется. Но я не исключаю, что мои записки смогут этому помешать. Дай Бог!
*