Парень оставил учебник на стене входа и быстро нырнул в метро. Матовая куртка блеснула и скрылась. Галя простояла несколько секунд и кинулась следом.
Она нашла парня в конце перрона, там, где останавливается последний вагон. Парень прислонился к колонне, так же, как она час назад. Поезд летел из туннеля, и Галя едва успела забежать в тот же вагон, что и парень.
Он занял одно из трёх мест по краям вагона, напротив уже сидели, и Галя встала рядом. Парень посмотрел на неё с разочарованием и не взял учебник. Галя пыталась поговорить, но под стук поезда говорить было трудно. К тому же сидящий напротив мужчина с сумками недружелюбно косился на них.
– Давайте выйдем!
Парень вздохнул и вышел на Первомайской. Галя раздражённо последовала следом, одновременно набирая дедушке сообщение, что задерживается.
– Мне не нужен учебник, я просто хотела его подержать. Вы же по нему занимались, зачем вы отдаёте его мне?
– Да ладно.
– Вас же в библиотеке ругать будут.
– Не будут. Это мой учебник.
– Вам не жалко свой учебник?
Галя думала, что парень фыркнет, но он не фыркнул. Они стояли у колонны, коричневой, как песок в сумерках. Огни нового поезда медленно зарождались в глубине тоннеля.
– Он бесполезен.
Галя от неожиданности вздрогнула.
– Что?
– В институте другая программа. Я выписал из него всё важное, и теперь он бесполезен.
Двери поезда лязгнули и закрылись за спиной Гали.
– То есть вы не в школе? Я думала, вы одиннадцатиклассник!
– Ну почти! А вам какая разница? Вы учительница? Наша новая?
– Что? Нет! Я студентка…
– И зачем вам учебник?
– Я думала, что вы ещё школьник.
– Я тоже так думал. Вообще, мы одного возраста, что странно. Меня зовут Вадим.
– Галя.
– Ладно, вы, ты возьмёшь учебник?
– У нас тоже другие учебники. Мне не надо.
– Да ладно, вы столько времени потеряли, чтобы просто так уйти.
– Мы же были “на ты”.
– Ну да… Ты на кого учишься?
– На учителя. – Гале было почему-то неловко говорить это. Они пропустили уже третий поезд, и она решила уехать на следующем.
– Ну да, ты и похожа. Очень похожа на учительницу.
– Может, мы в поезд сядем?
– А, ну ладно. У тебя, наверное, дела. А я просто домой еду.
– Занятия по субботам?
– Нет. И колледж у меня не здесь. Я к дяде езжу. Он живёт в двух остановках. Мой чокнутый братец устраивает вечеринки с ночёвками каждые выходные, и я живу у дяди. Домой приезжаю делать уроки. Ну, уже не совсем уроки.
Третий поезд всё-таки ушёл без них. Галя недовольно сжимала учебник, который Вадим всё-таки вручил ей.
– Упс, ладно, мы на следующий сядем. Или вообще, поезжай одна.
– Да, я поеду.
– Ну ладно. Брат уже на пятом курсе, со съёмкой работает. Он был таким счастливым, когда поступил, я думал, что вроде и я буду. Потом он быстро завёл друзей, и я стал приезжать к дяде на выходные. У дяди тихо и никогда нет гостей, так что теперь я и здесь живу. Здесь лучше.
Я до Площади Революции, поэтому я тоже зайду. Ну я правда еду, ничего такого. Хочешь, я пропущу поезд?
– Нет, я всё равно раньше выйду. Меня дед ждёт.
– Понятно. Мои деды в другом городе. Тебе тоже много домашки задали?
– Да, и она другая.
– Главное, что теперь у нас больше нет осенних каникул. Ну как? Я не могу прогуливать столько пар, чтобы их устроить.
– Я вообще не прогуливаю. Потому что это не школа.
Они заняли места посередине, со всех сторон были люди. Яркая осень Измайловского парка неслась перед глазами, Вадим смотрел через плечо на близкий лес.
Галя подумала о дедушке и Сокольниках, ей стало стыдно. Ещё мгновение – наземный мир исчезнет, свет поезда обретёт утраченную силу. Так и случилось.
Вадим снова повернулся лицом вперёд. Галя заметила, что лист он так и не отпустил.
– Ты собираешь листья?
– Ну вроде, для домашки. Для фотографий.
– Но есть же красивые листья.
– Да ладно, он нормальный.
– Он же блёклый.
– Все фоткают яркие листья. И все принесут такие фотки.
– Ты хочешь выделиться?
– Да нет. Я ещё наберу листьев, наверное, ярких. Сейчас везде много ярких листьев. Ты же видела.
– Это красиво.
– Ага. Я люблю открытые станции. Но они так быстро кончаются.
– Они очень похожи на электрички. Мне нравятся закрытые. Моя любимая – это Парк Культуры, кольцевая, она как дворец, с круглыми арками, золотыми рамами для картин-скульптур, старинными светильниками.
Или Новослободская. Одновременно и дворец, и пещера. С потрясающими мозаиками. Ты их видел?
– Я там редко бываю. Раньше мне нравилось рассматривать картины на Киевской. Мы ждали друзей дяди из командировок, долго ждали. Мне нравилось картина с яблоками, я всегда выпрашивал яблок у дяди. Там ещё большая капуста была, красивая. Но невкусная, не люблю капусту.
И много картин по истории, с Пушкиным точно была. Я на литературе вспоминал её. Тогда, в первом классе.
Но открытые станции тоже красивые.
– «Воробьёвы Горы»?
– Ну да. Особенно вечером, когда без туч, и теплоходы. Ещё я люблю «Бунинскую Аллею», она, наверное, не самая красивая, но там много простора. И если далеко отойти, она похожа на длинное иглу. Ну, дом из снега.
– Нет, я там не была. Но я думаю, тебе тоже нравится Измайловская.
