— Ну конечно, у твоей мамы есть настоящая корона, — улыбнулся Харитонов, — и она скоро ее наденет.
Беседуя так, все шли к автомобилю. Бо́льшая часть поклонников осталась на перроне. До автомобиля было совсем близко, как вдруг Вера остановилась и замерла, как вкопанная.
— Что это?
На земле, под самыми ногами изображением вверх лежала афиша, сорванная с фонарного столба. Дождь размыл фотографию, и лицо актрисы на афише словно расплылось, растеклось, смазалось, а под глазами протекла краска, так что казалось: она горько плачет черными слезами…
— Афиши концерта… Дождь сорвал… По всей видимости, дождь сильный был… Видите, земля мокрая… — забормотал Харитонов, не понимая, почему вдруг лицо Веры стало болезненно-белым и с него разом схлынули все краски.
— Но это же плохой знак! Лицо размыто… Совсем плохо… — Она вдруг задрожала так сильно, словно на нее налетел шквальный порыв ветра. — Это плохой знак…
— Да господь с вами, что вы, ничего серьезного… — Харитонов изо всех сил пытался ее успокоить. — Это же дождь, просто дождь…
Видя, что мать взволнована, младшая девочка все же расплакалась. Подхватив ее на руки, актриса быстро села в поджидающий ее автомобиль.
Таня с легкостью поднялась по ступенькам служебного входа, изо всех сил стараясь держать себя в руки. Ей это удалось. По ее внешнему виду никто бы и не сказал, что уже очень давно она плохо спит, вспоминая, как была на допросе в полиции. Человек с менее чувствительным сердцем забыл бы все очень быстро — тем более, что никто не трогал Таню вот уже несколько недель. Но она была другой — она не умела легко забывать. Ее душу мучил страх. И даже в долгом молчании полиции ей тоже чудился подвох.
В этот вечер Таня пришла в кабаре не потому что должна была выступать, а в поисках Тучи, с которым нужно было обсудить кое-какие дела. Жизнь в кабаре была напряженной, потому что никто еще не видел нового владельца. Тофик уехал, сбросив все дела на Тучу, и фактически он остался здесь единственным начальством. За работу он взялся лихо. К примеру, даже во внутренних коридорах служебного входа висели яркие красочные афиши, бросающиеся в глаза. Именно такую афишу и увидела Таня. «Неповторимый сеанс гипноза… Всемирно известный гипнотизер… Проездом из Парижа в Рим… Только один вечер… Тайны человеческого мозга… Психологические опыты и практические сеансы гипноза»… Господи, да она до конца и понять всего не смогла.
Прочитав про всемирно известного гипнотизера, Таня фыркнула. На что только не шел Туча, чтобы привлечь публику! И надо сказать, что ему это отлично удавалось. Но Таня не собиралась смотреть на гипнотизера: тайн человеческого мозга ей вполне хватало в реальной жизни.
Она быстро миновала лабиринт внутренних коридоров и вышла в общий зал, где, как и в любой будний день, было не очень-то много посетителей. Тучи там не было. И Таня разочарованно остановилась, пытаясь лихорадочно понять, куда же он делся. В этот момент кто-то тронул ее за плечо. Таня резко обернулась. Это был Петр Инсаров.
— Вы… — со злостью выдохнула она, — что вам нужно?
— Я… я хотел просто поздороваться. Мы же с вами старые знакомые, не так ли?
— Нет, не так, — веско ответила Таня. — И здороваться с вами я не собираюсь.
— Жаль. Я думал, может, вы подумали над моими словами, и… — Инсаров испытующе смотрел на нее.
— Вы издеваетесь? — закипела Таня. — Я… я… и вдруг она взорвалась: — Пошел к черту, сводник!
— Ну, не надо горячиться, — ухмыльнулся Инсаров. — Мы снова можем все обсудить…
Резко обернувшись, Таня пошла прочь, кипя от возмущения. Посмеиваясь, Петр смотрел ей вслед.
В зале появился Туча и, увидев Таню, быстро увлек ее в дверь служебного помещения.
— Что этот гад тут делает? — Она все еще была в ярости. — Какого черта ты его принимаешь?
— В кабаре может прийти кто угодно, правда? К тому же именно он привез гипнотизера. И сам только вернулся из Москвы.
— Кого привез? — переспросила Таня.
— Гипнотизера. Афиши видела? Говорят, артист первоклассный. Такие опыты показывает… Но я хотел рассказать не о гипнотизере. Хорошо, что ты пришла.
Только тут Таня заметила, что Туча непривычно взволнован. Его пухлое лицо даже пошло желтоватыми пятнами.
— Вчера здесь была полиция, — сказал он, — расспрашивали о тебе.
Таня обмерла. Что-то оборвалось в груди и с холодом рухнуло вниз. И вдруг с каким-то странным облегчением она поняла, что именно этого ждала все это время. И вот, когда это произошло — опять-таки очень странно, — она не могла нарадоваться своим предчувствиям.
— Что они спрашивали? — Несмотря ни на что, голос ее задрожал.
— О тебе. Кто ты, да откуда. Как давно выступаешь, — мрачно перечислял Туча, а затем выпалил: — Они думают, что ту балерину убила ты.
— Я не убивала… — Таня прислонилась к стене, изо всех сил стараясь держать себя в руках.
— Да знаю я, — отмахнулся от нее Туча, — и все в городе знают так! Но они думают… Теперь ты от них не отвяжешься. Пока сами не отстанут.
— Что же мне делать? — Голос Тани дрожал, и она больше не собиралась это скрывать.
— Иди к Японцу. Он поможет. Прямо сейчас и иди…
