Мы добрались до Сиреневого бульвара, я посмотрел, как девушка, кажущаяся из-за пушистого меха совсем толстой, просто горой, прикинувшейся песцом, исчезла в мрачном подъезде. Может, все-таки следует открыть ей глаза на поведение драгоценного Севочки? Но потом я опять решил, не надо, сама разберется, что к чему. Хватит того, что я дал втянуть себя в авантюру с обманом ее родителей.
На следующий день я отправился в музыкальное училище. Воропаево далеко, а железный петух-флюгер слишком шаткая примета. Поиск однокурсниц Ольги казался мне более перспективным занятием.
За последние несколько дней мне довелось несколько раз побывать в учебных заведениях, и теперь я хорошо представлял себе, как нужно действовать. Для того чтобы растопить сердце заведующей отделом учета студентов, я купил жуткий торт. Просто варварское великолепие из бисквита, кремовых замков и шоколадной крошки. При взгляде на этот апофеоз кондитерского искусства мой желудок начинал противно сжиматься, но, насколько я знаю, дамы обожают все липкое, сладкое, тягучее.
Постучавшись, я, с тортом наперевес, вошел в довольно большое, давно не ремонтированное помещение и сразу понял, что не прогадал.
За столом сидели женщины, четыре, все примерно моего возраста, при косметике и бриллиантах. Увидав мужчину, коллектив оживился чрезвычайно.
— Вы к кому? — кокетливо спросила полная брюнетка.
— Дорогие дамы, — бодро начал я монолог, — бога ради, простите, что явился без звонка и помешал вам работать. Как знак искреннего раскаянья в содеянном, примите сей тортик. Если он окажется невкусным, я вернусь в супермаркет и убью продавца. Подлец обещал, что вы будете в восторге. Оп-ля!
Ловким движением я схватил ножницы, разрезал веревочку и поднял крышку.
— Какой вы жестокий, — протянула худенькая блондиночка, — не следует стрелять в продавцов. Тортик замечательный, я ела такой.
— Слово прекрасной дамы для меня закон, — мигом согласился я, — он помилован.
Блондинка рассмеялась, к ней присоединились и остальные. Поняв, что дамы уже считают меня своим, я быстро сказал:
— Давайте знакомиться.
— Лиза, — протянула блондинка.
— Яна, — добавила полная брюнетка.
— Таня, — хором сказали две другие женщины.
— Ваня ибн Хоттаб, — принялся дурачиться я, — джинн, исполняющий желания. Сейчас, как мне кажется, вы хотите пить чай.
— В общем, неплохо бы, — усмехнулась Яна.
Я схватил электрочайник, подошел к висящей в углу раковине.
— Сейчас! Хамам-балам-далам!
Женщины опять рассмеялись. Через полчаса, когда все угостились свежим бисквитом, одна из Тань поинтересовалась:
— Ну, если серьезно, чего вы хотите?
— Если серьезно, — без всякой тени улыбки взмолился я, — то очень прошу мне помочь.
— В пределах разумного сделаем все, — заверила Лиза.
— Я работаю на телевидении в программе «Ищу тебя».
— Да ну, — всплеснула руками Яна. — Ой, как интересно, а к нам вы зачем?
— Восемнадцать лет тому назад тут училась Ольга Родионова, можно сейчас увидеть список ее одногруппников?
— В общем, да, — протянула Лиза. — Но зачем?
— Видите ли, Ольга трагически погибла, когда находилась на последнем курсе. Ее мать хочет сейчас отыскать бывших подруг дочери и сделать им подарки. Оле в этом году исполнилось бы сорок лет, юбилей. Ее мать богатая женщина… Неужели вы не помните эту историю? Родионова была беременна, буквально на последней неделе…
— Из нас никто так долго здесь не работает, — вздохнула одна из Тань, — а информацию запросто можно получить, давно весь архив компьютеризирован. По закону сведения полагается семьдесят пять лет хранить.
Она встала, подошла к небольшому монитору, пощелкала мышкой и радостно сообщила:
— Вот она, ваша Ольга Родионова, шестая группа, отделение эстрадного вокала. Сейчас распечатаю.
Раздалось тихое шуршание. Из принтера выполз листок бумаги.
— Держите, — протянула мне его Таня, — хорошо, однако, было восемнадцать лет назад.
— А что хорошего? — машинально поинтересовался я.
— Разве это группа, — фыркнула Таня, — восемь человек всего! Сейчас по тридцать набираем.
— Так тогда бесплатно обучались, — вздохнула Яна, — а теперь вон сколько денег берут, ректору охота заработать, поэтому и напихал в аудитории людей, как селедок в бочку!
— Народ прямо озверел, — засмеялась Лиза, — все рвутся эстрадными певцами и музыкантами стать.
— Дело денежное, — улыбнулся я, — говорят, они бешеные тысячи получают.
— Ой, — отмахнулась Яна, — не верьте. Человек двадцать, не больше, а остальные ведут жуткую жизнь.
Мы еще минут десять поговорили о тяжелой доле артистов и расстались страшно довольные друг другом.
Я спустился в машину и принялся изучать список. Так, Федотова Лариса Сергеевна, Малышева Неля Петровна, Рогозин Анастас Михайлович, Селезнева Инна Константиновна — староста. Вот с нее и начнем. Небось староста все про всех знала.
Без всякой надежды на успех, все-таки прошло столько лет, я набрал номер Селезневой и услыхал дребезжащий старушечий голос.
— Алло.
— Можно Инну Константиновну?
— Инночка на работе, — ответила бабуся.
