Что остается делать одинокому (не считая фавна, конечно) звездному страннику, волею судеб занесенному на дикую отсталую планету? Неисправный корабль остался на орбите, помощь прибудет очень и очень не скоро, а жить и выживать как-то надо. Хорошо, что подвернулась возможность стать обычным бухгалтером в обычном местном колхозе.
В правлении колхоза с не совсем обычным названием «Заря пути» было непривычно тихо. Вчера был день выдачи зарплаты – вот тогда тут было не продохнуть от работяг, желающих получить свои более-менее честно заработанные копейки. Сегодня в помещении было только два человека – сидящий за столом председатель колхоза, грузный мужчина с квадратно-гнездовым лицом и стоящий перед ним пухлый толстячок, исполняющий обязанности главного бухгалтера. Толстячок говорил быстро и часто:
– Петр Михайлович, я так больше не могу. Они же ничего не понимают. Я пытаюсь объяснить. Про налоги. Про ставки. Про трудодни. Про отработку. Но у них аргумент один – Васе дали больше, а пахал он меньше. Вот мое заявление. Две недели по закону я ваш, а потом – ищите себе другого специалиста.
– Виталий Никифорович, вы же меня без ножа режете! Где я найду бухгалтера в начале осени? Голубчик, не бросайте меня в такой ситуации. Ну хотите, я вам разряд прибавлю?
– Да хоть два разряда! Не-ет, я так больше не в силах. Совершенно не в силах. Мне нервы надо лечить. На курорт ехать, сейчас как раз бархатный сезон начинается. Там, глядишь, в доме отдыха бухгалтером и осяду. А тут. Эх…
И Виталий Никифорович мелкими торопливыми шажками вышел из здания правления. Петр Михайлович невесело посмотрел ему вслед. Через три недели, по агентурным сведениям, из райцентра планировалась очередная комиссия. Пройти ее без дисциплинарного взыскания, не имея бухгалтера в штате, было практически нереально. А выговоров у председателя, как и у любого хозяйственника, было уже вполне достаточно…
* * *
Катастрофа. В его языке было множество других слов для того, чтобы описать текущую ситуацию – бедствие, авария, крушение, провал, или, скажем, «отдельные технические трудности», как обычно пишут в средствах глобальной информации. Но сейчас Лилуниану на ум пришло именно это емкое слово – катастрофа.
Малый исследовательский дрон Академии Наук был не очень приспособлен для длительных путешествий по Галактике. Тем не менее, это было надежное и относительно комфортабельное (для его размеров) транспортное средство, способное пробивать подпространственный канал длиной до тысячи парсек. Кварковый генератор позволял не беспокоиться о текущих энергетических потребностях. Биологический, генетический, медицинский и нанотехнологический отсеки позволяли выполнять исследования любого уровня при единственном условии, что для этого требовалось не больше одного человека. Стазис-камеры позволяли транспортировать живые организмы в состоянии, близком к анабиотическому. Максимальный экипаж составлял две персоны, но сейчас Лилуниан был единственным представителем своей расы в корабле. Он был и единственным живым существом на корабле. Не считая фавна, конечно.
Надежность продукции корабельных верфей его родины была легендарной, но любая конструкция имеет предел прочности. И никто не застрахован от нелепых случайностей. Один небольшой камешек, не больше нескольких сантиметров, но оказавшийся в ненужном месте в ненужное время – в те несколько ничтожных по длительности мгновений, когда основное защитное поле уже снято, а подпространственный пробойник еще не до конца завершил формирование канала – может сделать многое. Например, вывести из строя систему сопровождения канала. Самое печальное, что за те несколько долей секунды, что камешек разрушал нежную позитронику и превращал в мелкую труху схемы управления, корабль успел пролететь достаточно большое расстояние. И теперь, когда он вывалился в обычное пространство, было совершенно непонятно, где он находится и что теперь делать. Но делать что-то было совершенно необходимо…
Через несколько часов стали понятны несколько вещей. Во-первых, система сопровождения канала разрушена полностью. Корабль может выйти в подпространственный канал, но без системы сопровождения он потеряет захват через несколько секунд и вернется обратно в обычное пространство. Но на этом неприятности не заканчивались. Во-вторых, система дальней космической связи функционировала только частично, к тому же камешек задел и систему ориентации главной антенны, в результате чего послать сигнал бедствия оказалось совершенно невозможно. Маневровые двигатели, которыми пользовались в пределах звездной системы, функционировали нормально, но для того, чтобы вернуться домой, их возможностей было явно недостаточно. Следовательно, необходимо было найти хоть какую-то планету, на которой можно было бы подождать, пока ремонтные системы корабля починят хотя бы передатчик и его систему ориентации. Системы жизнеобеспечения не были рассчитаны на многомесячные странствия, а такие поломки, как у него, никогда не устранялись быстро. Но найти подходящую планету в космосе не так-то и просто. Впрочем, особого выбора у Лилуниана все равно не было, и он проложил гиберболический курс мимо ближайшей звезды…
* * *
