- Что за бред?! – возмутился таким словам Толя, не представляя даже, как можно было такое подумать, не то, что проговорить вслух. – Ты че, сдурел совсем? Это же твои родители! Вся твоя семья жива и здорова. Чего еще можно было бы пожелать, когда б
- Да, я знаю. Ты прав, - согласно закивал Парков, ощущая жгучий стыд за свои слова. Он любил мать, но иногда… Иногда он хотел сбежать на край света и не показываться оттуда ближайшие лет сто.
- Ладно, забей! – хлопнул старший сержант Иванов своего коллегу по плечу. – Пойдем, нам еще столько оттопать надо, а еще народ опросить тот, кто расселился по домикам.
Минут пять парни шли в полной тишине, размышляя каждый о своем, обдумывая свои слова и слова другого. Все же тема была весьма щепетильная и болезненна для всех, кто потерял своих родных.
Утренняя прохлада после ночного шторма уже развеялась с поднимающимся все выше и выше по небосклону солнцем, что начинало уже ощутимо припекать – температура с каждым днем все повышалась и повышалась. Прошедшие предпасхальные заморозки были уже позади и теперь, как можно было догадаться по опыту прошлых лет, весна с каждым днем будет входить все больше и больше в свою силу. Еще пара недель и все – придется снимать зимние куртки, которые сейчас приходилось расстегивать нараспашку, чтобы не зажариться окончательно, и подставлять свои открытые телеса солнышку и укусам мертвяков. Потому как, что ни говори, зимние куртки все же были какой никакой, а защитой.
- Вон, гляди! – кивнул чуть в сторону Толя, обращая внимание напарника на видневшееся чье-то тело, валяющееся под покрытыми толстым слоем рыжей пыли кипарисами, некогда бывшими ярко-зеленого цвета. Но из-за участившегося движения пыль порой стояла просто столбом, и теперь все было покрыто этой проклятой пылью.
- Жмурик что ли? Этого еще не хватало! – раздосадовано вздохнул Сергей и выбросил зажатые в ладони семечки, к которым тут же слетелись голуби, занимавшие места на ближайших деревьях, отряхнул руки и немедленно вынул из кобуры пистолет, сняв тот с предохранителя и направив на тело. – Прикрываю. Глянь, что там с ним. Только осторожнее.
- Да ясен пень, осторожнее. Я ж не дурак.
- Вот на счет последнего можно поспорить, - под нос себе пробурчал Парков и примирительно поднял левую руку, когда Толя воскликнул:
- Я все слышал!
- Ну ладно-ладно. Что там? – нетерпеливо переспросил Парков, наблюдая, как Толя Иванов с повышенной осторожностью подходит к телу, но резко остановился и на всякий пожарный тоже извлек из кобуры пистолет.
- Так спокойнее, - пояснил он, направляя дуло прямиком в голову лежащему на земле мужчине.
- Ну?
- На счет три переворачиваю. – Предупредил Толя и, тут же скомандовав «три!», наклонился над телом и, схватив того за рукав, резко его перевернул. Ну, по крайней мере постарался резко…
- Фу! Что это с ним? – отступил на шаг назад Толя. Тело издало тоскливый стон и зашевелило разбитыми губами, извергая из себя алкогольные миазмы.
- Алкаш! – удивленно присвистнул лейтенант, ставя пистолет на предохранитель и пряча его обратно в кобуру. – Прикинь??? Алкаш!
- Да уж… ты ему радуешься, как родному. – Толя пару раз пнул избитого мужика в бок, пытаясь привести того в чувство. – Эй, ты там как? Живой?
- Да живой он – вон дышит, только лыка не вяжет. Ты что не чувствуешь, какое амбре от него? Не, ну ты прикинь? Алкаш! Не зомби, не труп, а самый обыкновенный и успешно забытый забулдыга, которого отметелили в пьяной драке. Я прям вспомнил старые-добрые времена. Скоро бомжи появятся и шлюхи.
- А! За последним точно не заржавеет, а вот бомжом нынче быть опасно – тут же кто-то да схарчит.
- Ну и что мы будем с ним делать? В санчасть тащить? Я не хочу! Он весь грязный и воняет.
Сергей скривился и вопросительно взглянул на напарника.
- Какие мы нежные… А с виду и не скажешь. – Сержант наклонился над мужиком и прихватил его за ворот. – Эй, мужик, ты там как?
- Эм-м-м-ма… - промычал что-то нечленораздельное побитый дядька. – М-м-мужики-и-и-и.
- Чего он там говорит? – переспросил Сергей.
- Да мычит что-то. – Толя отпустил воротник мужика, отчего тот тут же шлепнулся головой о землю. - Ну что делать будем? Его кто-то конкретно так отмолотил – весь фейс вон в крови.
