Пожалуй, самый удивительный фильм о башне довелось снять известному фрику Энди Уорхолу. В июле шестьдесят четвёртого, набив ноздри кокаином, он с друзьями заперся на сорок четвёртом этаже небоскрёба Таймс-билдинг. Они установили камеру и одним дублем без единой монтажной склейки в течение восьми часов снимали находящийся напротив Эмпайр.
Позже поклонники пытались делать короткие версии фильма, но автор категорически отказывался признавать такое надругательство над искусством. В полной версии все восемь часов камера неподвижна. В кадре не происходит практически ничего. Опускается ночь. Город зажигает огни. Время от времени в оконном стекле мелькает отражение Уорхола. Разок пролетает самолёт. Сорок лет спустя фильм был признан значимым культурным наследием и был помещён в каталог Библиотеки Конгресса.
Сам Уорхолл считал, что он снял: «Восьмичасовую эрекцию. Самый длинный порнофильм в истории человечества». Поклонники определяли смысл в усмешке автора над монотонной тягучестью современного города, над его обезличенностью.
Спустившись с обзорной площадки вниз и добравшись до Сорок второй улицы, я остановился у массивных дверей Публичной библиотеки.
Сорок вторая улица – главная магистраль Мидтауна. На востоке она начинается у Ист-Ривер и от здания ООН бежит мимо Фонда Форда к зданию Крайслера. Она тянется на запад мимо Центрального вокзала. Минует Публичную библиотеку на углу Пятой авеню. Пересекает Бродвей. Проходит мимо Музея Мадам Тюссо. Оставляет позади многочисленные отели, театры, козырьки мюзик-холлов, стрип-клубы, секс-шопы, порно-кинотеатры и упирается в Гудзон в районе 83-го пирса. Манхэттен – остров. Куда ни пойдёшь, придёшь к воде. В центре этого шёлкового пути сияет Таймс-сквер.
Раньше здесь находился главный офис газеты «Нью-Йорк Таймс». Офис перенесли в специально выстроенный небоскрёб – Таймс-билдинг, а название за местом так и прижилось. Теперь, это самая посещаемая площадь Нью-Йорка, символ города и туристический ориентир.
Стремясь поскорей здесь оказаться, потрясённые гости из Старого Света вместо обещанного сквера и старинной брусчатой пьяцца, каковой полагается быть на центральной площади любого уважающего себя города – обнаруживают лишь небольшой пешеходный участок, затёртый между высотками Бродвеея и Седьмой авеню. Клочки неба днём, свет реклам ночью.
«Владелец синего велосипеда в зелёной куртке, который выронил сложенную пополам бумажку под ноги брюнетки в чёрном свитере и скрылся – может забрать её в зале номер пять на втором этаже». Объявление на дубовой двери Публичной библиотеки держалось на честном слове и готово было вот-вот сорваться от ветра.
Мне удалось удержать его и внимательно перечитать.
Цвет велосипеда совпадал. Куртка тоже. Бумажек у меня по карманам вечно целый ворох, может, что-то и выпало. Определённо, на втором этаже меня ждала встреча с брюнеткой в чёрном свитере! Прищёлкнув байк к столбу, я отправился на поиски таинственной незнакомки.
На втором этаже в зале номер пять под сводами гигантского помещения средь стеллажей и ламп, за тяжёлыми столами с витиеватыми ножками, на старинных стульях восседало человек двести.
Из них, возможно, треть была брюнетками.
И какая-то часть была в чёрных свитерах.
Я решил занять выжидательную позицию и, устроившись в одном из глубоких кресел, раскрыл ноутбук. В залах старинной библиотеки витал информационно-насыщенный вай-фай.
Доставая из рюкзака адаптер, я выронил на пол переходник, который увлёк за собой провода, мышку, зарядное устройство и мелочь из кармашка. Серия гулких звуков заставила некоторых вздрогнуть. Мелочь звонко закатилась за кресло. Я, задержав дыхание, замер. Несколько брюнеток подняли очки и, смерив меня строгими взглядами, качнув головами, вернулись к своим ноутбукам.
Что ж, начало положено неплохое – мне уже удалось привлечь внимание! Обратить на себя взоры. Возможно, автор объявления была среди них. Впрочем, пока никаких доказательств на то не имелось. Книг, как я обратил внимание, ни у кого в библиотеке не было. Все просто пользовали бесплатный вай-фай в академической тишине, украдкой лопая пончики.
– Мертвецкая тишина! – раздалось вдруг негромко справа.
Я повернулся.
– Что может быть приятнее – нарушить благоговейную тишину. Заставить вздрогнуть фарисеев! – обратился ко мне из соседнего кресла мужчина с белым околышем на закрытом чёрной тканью горле.
– Не беспокойтесь за это, – пастор поднял переходник и, собрав мелочь, пересыпал её мне в ладонь, прижимая локтём к коленке свой ноутбук. – Так и Спаситель когда-то устроил сильный шум своим появлением.
Он откинулся на спинку и поводил пальцем по тачпэду.
– Мы не должны прозябать в тишине, – сообщил он, переходя на шёпот, потому что две блондинки и два русых шатена за соседним столом оторвали головы от экранов и посмотрели на нас ещё строже.
Брюнеток среди них не было.
– Тишина губительна, – сдавленно зашептал он снова.
Я успел заметить – одна из брюнеток в очках слева вроде была ничего.
