Артур глядел на них с презрением. Голодные и сами меж собою говорят, что голодны, – от шашлыка решительно отказываются. Раз предложил, два предложил; ну сколько можно предлагать? Голодные, а жадные: пьют пиво на пустой желудок. Подал им шесть бутылок на троих; бутылка – двадцать два рубля; помножь на шесть – сто тридцать два рубля: копейки. И никуда не отойти, ни в туалет, ни искупаться: они еще не расплатились. Один ушел уже – и нет его; остались эти двое; тоже уйдут, того гляди, не заплатив. Сначала женщина уйдет, мужчина подождет и тоже попытается слинять, а что, такое сколько раз бывало!..
– Может, люля, если не любите шашлык? Или, давайте, баклажаны на углях, если не верите, что у меня хорошие люля.
– Мы верим, верим, уважаемый, – поморщился Иван Кузьмич, – мы понимаем: у тебя прекрасное люля. Но и ты тоже нас пойми: зачем нам есть люля, когда мы друга ждем? Он нам везет из дома свой шашлык. Нагрузимся твоим люля – наш друг обидится, поэтому не обижайся.
– Если так будет продолжаться, я съем люля, – с угрозой в голосе сказала Александра.
– А я в чем виноват? – ответил ей Иван Кузьмич, допил подонки пива и помахал над головой пустой бутылкой.
– Еще? – приблизившись к столу, спросил Артур.
– Еще.
Артур кивнул уныло и пошел за пивом.
– А вот и он, – сказала Александра и, помолчав, добавила: – Один.
Иван Кузьмич повернулся, не вставая со скамьи, и скамья скрипнула. Геннадий шел, растерянный, по берегу. Не торопясь, поднялся с берега к столу и со всего размаху опустился на скамью. Сказал, ни на кого не глядя:
– Нет его нигде.
– Как – нет нигде? – спросила Александра. – А машина?
– Машина где стояла, там стоит. А он пропал.
– С ключами от машины и вином? – вслух сам себя спросил Иван Кузьмич и неуверенно себе ответил: – Мистика.– С ключами от моей квартиры тоже, – решился уточнить Геннадий. – Я дал ему всю связку.
– Я ничего такого не хочу сказать, – сказал Иван Кузьмич, – но я пока хочу спросить: он знает, где твоя квартира?
– Откуда!..
– Ты у охранников спросил? – спросил Иван Кузьмич. – Он мимо них не мог пройти.
Геннадий взвился:
– Ты что, забыл, что вышло у меня с охранниками?
– Что вышло? Ничего не вышло. Ты отказался заплатить за въезд, оставил тачку за забором, и это твое право… И я сейчас не обсуждаю, зачем ты это сделал, хотя и мог бы кое-что сказать, но я не обсуждаю.
– Тут обсуждай – не обсуждай, но у меня совесть есть. Это бессовестно – платить сто пятьдесят рублей! Я им такого там наговорил, они такое про себя узнали – ты просто этого не слышал. О чем я их теперь могу спросить?
– Хватит болтать! – сказала Александра. – Лучше подумайте, что с ним случилось и как нам теперь быть.
– Я думаю, он заблудился, – предположил Иван Кузьмич.
– Я тоже так подумал, – с надеждой подхватил Геннадий. – Послать его послали, а не сказали, где приземлимся. Вот он и ищет нас, я думаю, по всему берегу.
– Но что-то долго ищет, – сказала Александра.
– Нам главное сейчас не дергаться, – сказал Иван Кузьмич. – Да, не метать икру. Пить пиво, с места не сходить и ждать.
…Сан Саныч, между тем, уже сходил с маршрутки на площади у станции Мытищи, уже не думая, как с ним могло такое приключиться.
