Пятнадцатое сентября. Я ненавижу вспоминать этот день. В тот год в это время стояло бабье лето, было непривычно жарко, и из-за этой жары мы странно себя вели. Только что возобновились занятия в школе, вскоре должна была наступить долгая корнуоллская зима, но в этот день у нашей компании было свободное время, и мы хотели поймать последние солнечные лучи. На море стоял штиль, никаких волн, поэтому мы пошли в маленький супермаркет на углу, где работал молодой парень, который никогда не спрашивал подтверждающие возраст документы, а после этого направились на прогулку через поля, вооружившись сидром и чипсами «Принглс».
Стоит мне только подумать о случившемся тогда, как сцена проигрывается у меня перед глазами в техноцвете: поля с золотистыми стогами сена, кроваво-красные маки в живых изгородях. Облака, медленно плывущие по ярко-синему небу. Хангерфордский карьер работал до недавнего времени, тогда он был со всех сторон огорожен, но когда пришли мы, уже не было ни рабочих, ни машин. Мы напоминали стаю уличных котов, обследующих новую территорию. Мы взбирались на заборы, подныривали под оставшиеся ограждения, передавая друг другу сидр.
Мы не знали, осталась ли в карьере вода. При виде нее мы начали вопить.
«Опасно для жизни! Купаться запрещено!» – гласила табличка.
«Ерунда», – подумали мы, посчитав это предупреждение просто брюзжанием. В сравнении с корнуоллскими морями с их на самом деле опасными течениями и приливами, что такого может быть в этой маленькой дыре с водой?
Мы не взяли с собой купальные костюмы.
– Давайте нырять голыми! – заорал Тоби Уайнс и тут же разделся догола.
Большинство мальчиков последовали его примеру. Мы с Микки знали Тоби по серфинг-клубу, и мне он уже несколько лет нравился. Он был трудолюбивым мальчиком из семьи фермеров и талантливым от природы спортсменом. Он несколько раз разговаривал со мной в коридоре, а недавно даже проводил из школы домой. Я надеялась, что он меня куда-нибудь пригласит.
Мы с Микки разделись до лифчиков и трусов. Некоторые девочки обнажили и грудь, но я не стала, потому что знала: Микки не захочет этого делать. Мы побежали вниз по сланцевой породе и плюхнулись в воду. Она была того же цвета, что и окружавший нас сланец, от нее шел странный металлический запах, но температура оказалась восхитительной: теплая сверху, ледяная внизу.
– Дух захватывает! – ахнула Микки, шагая по воде рядом со мной.
Мы вылезли на поверхность, покрытые гусиной кожей. К тому времени сидр давно закончился, мы уселись на солнце и, согреваясь, ели чипсы, стараясь не разглядывать голых мальчиков уж очень откровенно.
Боковые части с выступами прекрасно подходили для прыжков в воду. Мы несколько раз прыгнули с нижних уровней, а затем несколько человек полезли выше. Солнце жарко светило на мою спину. Когда я лезла вверх, ногой задела плохо державшийся кусок, и начался небольшой обвал породы. Я забралась так высоко, как только смогла.
– Боже мой, Кенна! Будь осторожна! – закричала Микки.
Тоби прищурился, глядя на меня снизу вверх и прикрывая глаза рукой от солнца, когда я стояла на краю самого высокого выступа, а мои пальцы уже свисали с него. Я не боялась высоты и хотела, чтобы он это видел. Микки медленно ползла вверх, продолжая обеспокоенно кричать. Но если бы Тоби сказал мне, чтобы я была поосторожнее, это означало бы, что я ему нравлюсь.
Он забрался наверх и присоединился ко мне. Микки находилась прямо под ним.
– Ты собираешься прыгать? – спросил он.
– Не знаю.
Отсюда вода внизу казалась блестящим серым квадратом. Во-первых, ее окрашивал осадок, да и она помутнела после того, как мы ее разбередили.
– Я прыгну, если ты прыгнешь, – объявил Тоби.
Позднее, в больнице, он скажет мне, что шутил. «Я и подумать не мог, что ты на самом деле прыгнешь».
– Хорошо, – сказала я. И прыгнула.
Меня объял ужас, когда я летела вниз. Я больно ударилась об воду и выплыла, отплевываясь.
Тоби смотрел на меня сверху.
– Ну давай, прыгай! – Мой крик эхом разнесся по карьеру.
Но Тоби остался стоять на выступе.
– Трус! – закричала я.
Пара других ребят поддержали меня, называя его трусом.
Я разозлилась. Мне сказал, чтобы прыгала, а сам после этого собрался пойти на попятную.
– Просто сделай это! – закричала я. – Прыгай!
– Прыгай! Прыгай! – повторил хор голосов.
Я в это время шла по воде, и вдруг мой большой палец коснулся чего-то острого.
– Подожди! – заорала я. – Здесь валяется…
Слишком поздно. Тоби уже прыгнул. Когда он летел вниз, его ноги странно крутились, словно он меня услышал и попытался изменить решение в последнюю минуту. Он вошел в воду рядом со мной, держа ноги вместе. И всплыл на поверхность со сдавленным криком.
Я поплыла к нему так быстро, как только могла, другие помогли мне вытащить его на берег. Его ноги были изуродованы – по-другому не выразиться. Кто-то позвонил в службу экстренной помощи, и мы слушали крики Тоби, пока не приехали парамедики[26].
