Тут Александра поняла, что случилось: умница Павла, попавшись, назвалась хозяйкиным именем, а Мавруша эту ложь поддержала. Они не выдали ее – это единственное радовало, все прочее досадовало, злило и тревожило.
– Ничего из этого сватовства не выйдет, коли она догадается, что ты причастен к пропаже любовника, – сказал Майков. – А поскольку он пропадет навеки…
– Года не пройдет, как забудет, любезный брат. Ты женщин мало знаешь, Vir Nobilis, а я был женат. Они по этой части изумительно забывчивы.
Александра прикрыла рукой рот – лишь бы не вскрикнуть. Выходит, Нерецкий был прав, и опасность – нешуточная?
Но что можно сделать, кроме как ждать Ржевского?
Если бы не вышло ссоры с Михайловым из-за перстня и всего прочего, то Михайлов, Новиков, тот низкорослый молодой человек, кажется, Усов, и юный гардемарин в епанче были бы сейчас тут. И они бы что-нибудь придумали, ведь они – мужчины, знают, как быть, когда опасность велика. Михайлов вон в сражении побывал, его испугать непросто…
Майков и Fiat Lux прохаживались взад-вперед перед павильоном, и Александра слышала лишь обрывки разговора.
– А за теми братьями, что остались в госпитале, уже давно отправлена лодка, – донесся голос Майкова. – Они уйдут, когда всех раненых приготовят ко сну и доктора по домам разойдутся.
– Спешить нам некуда, дело ясное…
– Если Vox Dei не вздумает произнести двухчасовую проповедь…
– Так и без этого нельзя… А кого избрали?..
Александра резко сунула руки в карманы, в каждом было по заряженному пистолету. Но всего лишь два пистолета – а сколько человек соберется в павильоне?
Голова работала, неудачные мысли вылетали сразу, а требовалась удачная. И вот она пришла. Кто же у этих злодеев главный? Кто ими командует? И это не Майков.
Обжав на боках юбки, чтобы не случилось шороха, Александра отступила подальше и приманила к себе Гришку с Пашкой.
– Сейчас спустимся поближе к воде… – прошептала она. – И кое-что поймем…
Она хотела внимательнее разглядеть башню и примыкавшие к башне стены.
Господин Кваренги, сочиняя павильон, вдохновлялся всем сразу – и римскими развалинами, и готическими, и наверняка какими-нибудь африканскими. Башня, срисованная с донжона рыцарского замка, была толста и приземиста, не более четырех сажен в высоту, около двух в поперечнике. Сложена она была из камней разной величины, но вверху, кажется, была из оштукатуренного кирпича, и под самой крышей ее опоясывала цепочка невысоких окон – не менее десятка. Добраться до них можно было и по камням башенной стены, и по задней стене павильона, лишенной окон и довольно гладкой. Но вплотную к ней росли деревья, и если воспользоваться неровностями стены и ветками, можно было добраться до одного из окон.
Александра вздохнула: как же недоставало сейчас рядом мужчины – такого, как покойный супруг, который в первые месяцы брака учил ее принимать верные хозяйственные решения. Эти два парня, взятых в лакейскую должность за смазливые физиономии и статные фигуры, могли только ждать, чтобы она указала пальцем что делать, да еще прикрикнула, не терпя промедления.
– Гришка, ты куда саквояж спрятал? – спросила она.
– А вон там, в ямке.
– Тащи сюда веревки. Вот они и пригодятся.
Не слишком стесняясь слуг, Александра вздернула подол и распустила завязки нижних юбок. Она подозревала, что придется куда-то лазать, и под юбками на ней были кюлоты от безвременно почившего маскарадного костюма.
– Распусти мне шнурованье, Пашка, – приказала она. – И не притворяйся, будто не умеешь. На Танюшке ты его, полагаю, ловко распускал.
Гришка, взобравшись на дерево, укрепил наскоро связанную веревочную лестницу, но пришлось подождать, пока уйдет солнце и явится необходимость зажечь у входа в павильон фонарь. Иначе люди, проходящие снизу, могли ненароком увидеть фигуры, копошащиеся на башенной стене у окна.
Помещение, куда попала Александра, было, разумеется, круглым, с дырой в полу, а от дыры шла вниз довольно узкая витая лестница. Другой «меблировки», кроме дыры, было немного – три старых стула и какой-то странный треножник с винтами.
– Она-то нам и нужна, – сказала Александра. – Гришка, иди первым, да осторожно, и стенку щупай – должен быть вход и в павильон, и в подвал. То-то будет беда, коли только эта лестница в подвал ведет.
Но господин Кваренги благоразумно устроил два входа в подвал. Первый, как потом выяснилось, находился в самом павильоне, служившем при необходимости столовой для гостей, притом весьма причудливой: свет туда проникал только через очень узкие окна под самым потолком, забранные цветными стеклами, и на широких каменных консолях вдобавок стояли преогромные подсвечники. Оттуда можно было спуститься в подвал по довольно широкой и прямой лестнице. Второй ход принизывал все сооружение от верхушки башни до подземелья. Толстый человек застрял бы в нем непременно, и Александра даже подумала: а не ловушка ли это для дородных посетителей?
Дверь, ведущая с лестницы в подземелье, была не заперта. Видимо, ее недавно отворяли и смазывали петли, – они приотворилась почти без скрипа.
