Потом Поликсена все же заснула. А Мавруша впервые в жизни поняла, что такое бессонница. Она укладывалась то так, то сяк, переворачивала подушку, даже косу переплела в надежде, что мерные движения гребня пойдут на пользу. Ничто не убаюкивало, и тогда Мавруша, встав, пошла копаться в комоде, благо белые ночи еще длились, да и лампадка горела в углу под образом Богородицы. Она достала свои сокровища – куски батиста, мотки кружев: нужно было выбрать необходимое для крестильной рубашечки. Нехорошо, чтобы дитя оказалось в храме Божьем без нарядной рубашечки, отделанной лучшим кружевом, а шить смольнянок выучили на совесть.
Взяв большие ножницы, Мавруша прокралась в столовую, зажгла свечу и на большом столе принялась кроить рубашечку.
Было почти четыре часа утра. Там она и заснула в кресле. Утром ее обнаружили девки, но будить не стали, а пошли докладывать барыне-голубушке. Александра пришла посмотреть на рукоделие и все поняла.
– Этого мне лишь недоставало, – сказала она. – Что, Фрося, есть ли какая примета – когда у тебя в доме ни с того ни с сего роженица поселяется?
– Насчет роженицы не знаю, а когда чужая кошка брюхатая забегает в дом и рожает, это к добру, к прибыли, голубушка-барыня.
– Кошке хоть не надо искать кормилиц… – заметила Александра, вспомнив про доктора Игнатова. – Танюшка, подавай завтракать да вели закладывать экипаж. Фрося, готовь одеваться и волосы чесать. Да быстро! Чтоб не дольше часа провозиться! А то доктор рано из дому выезжает – потом ищи его по всему городу!
Провозились, разумеется, дольше, и Александра пустилась в погоню за доктором, который мог знать кормилицу загадочного младенца, с опозданием.
Мавруша проснулась поздно, ахнула, кинулась искать Александру, потом поспешила к Поликсене. Подружка сидела в угловой комнате недовольная – там же, на полу, пристроилась горничная Танюшка с вязанием. Ей было велено стеречь девиц – чтобы еще куда не удрали, с них станется. И она была твердо намерена исполнить приказание в точности. Ночью, изловив Поликсену, она удостоилась благодарности от барыни-голубушки и подарка – косынки на грудь. И в Танюшкиной голове тут же созрела интрига – как обойти любимицу барыни, Фроську. Фроська хитра и молода, знает, что госпожа сама приищет ей мужа и снарядит под венец. А Танюшке, имеющей десятилетнего сына, нужно самой об этом позаботиться. Найти жениха в двадцать-то девять лет, с мальчишкой – непростая задача, и не пошлый мужик из Спиридонова ей нужен, а пригожий и положительный, но чтобы и замужем, и в городе, при барыне.
Действуя из этих соображений, Танюшка отказалась наотрез пускать подруг на чердак, за узлом Поликсены. Не велено – вот и весь сказ. А снарядить туда кого-то из дворни Мавруша не сразу додумалась.
Наконец беглянкино имущество принесли. И, разбирая его, Мавруша изумленно спросила:
– Ты разве приданое младенчику еще не готовила?
– Дурная примета, – ответила Поликсена, – до родов дитяти рубашечки шить.
– Ай, Мурашка, до примет ли тебе? – напустилась на нее Мавруша. – Это если рожаешь в семье, где родня всего этого добра понанесет, можно самой не трудиться! А тебе кто все эти чепчики да свивальники, да пеленки притащит? Сейчас же садимся за шитье!
У нее была такая мысль: успеть сделать для ребенка, отец которого – Нерецкий, как можно больше, чтобы уйти в девичью обитель с чистой совестью. И пусть ему потом расскажут, как инокиня Мавра, с рыданьями в душе, но с улыбкой на бледных устах, искаженных страданием, шила приданое его сыну. Пусть услышит и поймет…
Александра прибыла только вечером, усталая и недовольная. Допроса Мавруше с Поликсеной учинять не стала – из чего подружки поняли, что у нее свои великие заботы.
Так оно и было – нагнав-таки Игнатьева, она узнала адреса четырех надежных кормилиц. Особы, которых рекомендовал доктор, были более или менее примерного поведения – по крайней мере, явно не пили и опрятность соблюдали. В их пользу было сказано, что госпожа Ольберг им протежирует – того-то и нужно было Александре.
Оказалось, все четверо – при деле, в столице выкармливают младенцев вполне известных, а не загадочных. Про свою товарку, которую госпожа Ольберг рекомендовала для таинственных родителей дитяти, они ничего сказать не могли. Но сторож вспомнил, что у его супруги есть приятельница, промышляющая тем же ремеслом, и обещался сходить узнать про нее, а заодно и сожительницу навестить.
Александра понимала, что к возвращению Нерецкого нужно хотя бы напасть на след кормилицы. Да во всей суете не забыть про таинственную даму, что живет в квартире Нерецкого. Эту загадку тоже неплохо бы разгадать, да поскорее!
Бурная деятельность захлестнула душу – только успевай прыгать из экипажа в экипаж, подсылать Гришку и Пашку в дом на Второй Мещанской, выслушивать донесения, словно полководец, отправивший кавалерийские разъезды в разведку. Александра даже радовалась – вот это жизнь, как раз по ней!
