– Бросил игру, Джем? – спросил Хью.
– Это игра бросила меня, когда тот косоглазый Юнг Бэкстер тогда в Окстоне… Черт! Я своими руками свернул бы шею этой скотине… – тут слова у бывшего спортсмена закончились; осталась только площадная брань. И Хью, который знал настоящую причину дисквалификации Джема и период от задержания до выяснения обстоятельств за счет его величества, тактично промолчал.
Бывший спортсмен смотрел на Драммонда нерешительно. Наконец, он собрался с духом.
– Это не мое дело, – пробормотал он хрипло, – но ты – это один из реальных ребят, так что если бы я был на твоем месте, я бы тихонько свалил отсюда… Только я ни при чем, если что…
Хью улыбнулся.
– Спасибо, Джем. Между прочим, кто-нибудь ходит с перевязанной шеей этим утром?
– Перевязанная шея! – отозвался эхом громила. – Вот это прикол! Он не ходит! Он лежит! Встать не может! – И кто, я мог бы спросить, этот тип? – спросил Драммонд, размешивая чай.
– Да сам Петерсон, ё-моё! Еще чаю? Завтрак в девять.
Детина вышел, и Хью закурил. Челюсть Лэкингтона, теперь вот шея Петерсона – игра развивалась бурно. К Драммонду возвращался его буйный оптимизм.
– Хорошо, что я не убил их, – пробормотал он, ошеломленный. – А то все закончилось бы, а я еще ничего и не узнал!
Только Петерсон был в столовой, когда Хью спустился вниз. Он исследовал лестницу по пути, но не выяснил, что звякнуло о стену, пролетев над его головой. Не было и никаких признаков кобры возле занавешенной двери, только Петерсон, стоящий в солнечной комнате возле пузырящейся кофеварки.
– Доброе утро, – поприветствовал хозяина Хью. – Как дела? Ей-богу! Этот кофе хорошо пахнет.
– Наливайте сами! – фыркнул Петерсон. – Моя дочь еще не спустилась.
– Я сам редко встаю раньше одиннадцати! – хмыкнул Хью. – Она умница. Вам налить? – Он повернулся к хозяину и всплеснул руками.
– Боже! Господин Петерсон, ваша шея!
– Да! – буркнул Петерсон мрачно.
– Неприятно иметь жесткую шею. Смеешься над всеми… И вдруг…
Многозначительно замолчав, он принялся за свой завтрак.
– Любопытство намного хуже, капитан Драммонд. Это была опасная ситуация, я мог вас ненароком убить.
Они сверлили друг друга взглядом.
– Я думаю, что мог бы сказать то же самое, – ответил Драммонд.
– И да… и нет… – протянул Петерсон. – С момента, как вы оставили основание лестницы, я мог покончить с вами в любой момент. Если бы я принял решение прервать ашу жизнь, мой юный друг, у меня не было бы проблем с шеей.
Хью возвратился к своему завтраку беззаботно.
– Может быть. Но будь я не таким доброжелательным и осторожным по природе, у вас не было бы уже никаких проблем! – Он посмотрел на Петерсона критически. – Я склонен думать, что зря я проявляю излишнюю тактичность!
Хью вздохнул и выпил немного кофе.
– Вижу, что должен буду сделать это однажды… Между прочим, как наш друг Генри? Я полагаю, что челюсть все еще беспокоит его?
Петерсон, с кофейной чашкой в руке, посмотрел на дорогу.
– Ваш автомобиль прибыл раньше времени, капитан Драммонд, – сказал он.
– Однако, возможно, он может подождать две или три минуты, в то время как мы внесем ясность в некоторые вопросы. Мне не нравится эта игра втемную.
Петерсон повернулся к солдату.
– Вы сознательно отказались от моего совета, решив бороться со мной и интересами, которые я представляю. Пусть будет так. С этого времени маски сняты. Вы ввязались в это дело ради духа приключения при подстрекательстве соседской девчонки. Она, дуреха, переживает за своего папашу алкоголика. Она попросила, чтобы вы помогли ей – вы согласились; и удивительно, но вы добились некоторого успеха. Я восхищен вами. Приношу извинения теперь за то, что похитил вас вчера вечером; вы – тип человека, которого нужно или убить, или оставить в покое. – Он опустошил свою кофейную чашку и тщательно отрезал конец сигары. – Вы – тип человека, который упорно следует избранному пути. Вы полностью в темноте; вы понятия не имеете, чему вы противостоите. – Он улыбнулся мрачно и повернулся резко в сторону Хью. – Вы идиот! Вы молодой дурак. Вы действительно предполагаете, что можете победить меня?
Солдат поднялся и встал перед ним.
– У меня есть пара замечаний, которые я хочу сделать, – ответил он, – и затем мы могли бы считать беседу оконченной. Я не прошу ничего большего, чем снять маски, хотя, зная ваши грязные методы, опасаюсь, что придется запачкаться. Как вы заметили, я пребываю в темноте относительно ваших планов, но у меня есть довольно правдоподобная гипотеза о природе того, чему я противостою. Люди, которые могут использовать тиски для пытки беззащитного человека, в моем табеле о рангах ниже дикаря-каннибала. Так что вы и ваша свора для меня – образчик отбросов рода человеческого. Попытавшись меня запугать, помните, мерзавец, – это вы предложили снять маски! – Драммонд зажег сигарету и уставился на Петерсона, словно видел его впервые.
