За спиной в комнате кто-то заерзал на одном из стульев, и из холла снаружи донесся шепот. Капитан чувствовал, что окружен людьми со всех сторон, и внезапно коротко рассмеялся. Немедленно все шорохи прекратились. Тишина стала почти абсолютной. Тогда, очень осторожно, он начал нащупывать путь к двери.
По улице промчался автомобиль, и со своего рода циничным любопытством Драммонд задался вопросом, что подумали бы водитель и пассажиры, знай они, что происходит в этом доме. И в этот момент кто-то пронесся мимо него. Хью молниеносно перехватил руку противника. Человек извивался и крутился, но был бессилен как ребенок, и с коротким смехом Хью нащупал его горло другой рукой. И снова тишина наполнила комнату…
Все еще держа неизвестного человека перед собой, он достиг лестницы и там остановился. Он внезапно вспомнил таинственную штуковину, которая просвистела мимо его головы в прошлый раз. Он поднялся на пять ступеней, когда это произошло, и теперь, ступив на первую, начал всматриваться в темноту.
Если, как Петерсон любезно уверил его, они хотят свести его с ума, то маловероятно, что они убьют его на лестнице. В то же время, очевидно, у них имелось орудие, способное к точному регулированию, и поэтому было более чем вероятно, что они станут использовать его, чтобы напугать. И если они сделают это… Неизвестный извивался в его руках, и внезапно странная идея осенила капитана.
«Это единственный возможный шанс, – сказал он себе. – И если вопрос – вы или я, то предполагаю, что это должны быть вы!»
С усилием он поднял неизвестного над головой. С этой ношей он и начал подниматься вверх, ощущая, как ноги человека колотят воздух.
Вот наконец он достиг четвертой ступени и окончательно отрегулировал положение своего живого щита. Он чувствовал, что зал ниже полон мужчин, и внезапно голос Петерсона донесся из темноты:
– Четвертая ступень, капитан Драммонд. Что насчет пятой?
– Очень красиво, насколько я помню. Я направляюсь как раз туда.
– Это должно оказаться интересным, – заметил Петерсон. – Я просто собираюсь включить ток.
Хью пригнулся и поднял живой щит еще на три дюйма.
– Как ужасно! Надеюсь, что результат понравится вам, – прошептал он.
– Я стоял бы на месте на вашем месте, – заметил Петерсон учтиво.
Драммонд считал, что его собираются напугать. Вместо этого что-то поразило человека, выбив его из рук Хью. Тело покатилось по лестнице вниз.
– Идиот! – гремел голос Лэкингтона. – Вы убили его. Включите свет…
Но прежде чем приказ был выполнен, Хью исчез, как кошка, метнувшись в темноту прохода наверх. По счастливому стечению обстоятельств, первая комната, в которую он вбежал, была пуста, и он открыл окно и всмотрелся.
Слабая, водянистая луна осветила землю в паре десятков футов. Ниже разъяренный гвалт продолжался. Шаги уже грохотали вверх по лестнице. Он слышал спокойный голос Петерсона и крик Лэкингтон, хриплый от гнева. И в тот момент что-то побудило его посмотреть вверх.
Этого было достаточно. Он всегда был достаточно безумен, он всегда будет таким. Забраться на крышу через слуховое окно показалось вполне естественным. Без колебания он оставил все мысли об отступлении; и когда двое разъяренных мужчин ворвались в комнату, он уже удобно восседал на коньке крыши у них над головами.
Надежно скрытый в тени, он следил за последующим разбором с приветливой терпимостью. Хриплый рев этих двух мужчин объявил о том, что они обнаружили его путь спасения; и через минуту сад был полон мечущихся фигур. Лишь один, спокойный и безразличный, с неизбежной сигарой, стоял у дверей сада, по-видимому, не приняв участия в игре. Лэкингтон, слепой от ярости, нарезал круги, проклиная всех и вся.
– Автомобиль все еще там! – человек подошел к Петерсону, и Хью слышал слова отчетливо.
– Тогда он, вероятно, в доме Бентона. Я навещу их.
Хью наблюдал, как Петерсон уходит, с ухмылкой. Затем стал снова серьезным. С хмурым взглядом он вытащил свои часы и всмотрелся в них. Два с половиной часа до рассвета. И за эти два часа он хотел исследовать дом. Особенно он хотел взглянуть на таинственную центральную комнату, о которой Филлис говорила ему, – комнату, где Лэкингтон хранил свои сокровища. Но пока взволнованная толпа ниже не вернулась под крышу, было опасно двигаться. В лунном свете он выдал бы себя немедленно.
Время от времени мысль о беспомощном человеке, который погиб по его вине, беспокоила Драммонда. Но эта жертва была необходима. Он знал: выбора ему не оставили… И затем он задался вопросом, кто это был. Это был один из мужчин, которые вели переговоры. Но который?.. Был ли это напуганный кролик, или русский, или джентльмен с налитыми кровью глазами? Единственным утешением было то, что, кто бы это ни был, мир не обеднеет от его внезапной смерти. Жаль только, что это не был дорогой Генри… У Хью отвращение к Генри превышало даже его неприязнь к Петерсону.
– Он не там… – прозвучал снизу голос Петерсона. – И мы напрасно тратили время…
Все сбились в кучу, ожидая разъяснений и приказов. – Вы хотите сказать, что мы снова потеряли молодую свинью? – спросил Лэкингтон сердито.
