— Профессор, вы меня душите.
Том яростно встряхнул его, и лица их едва не коснулись одно другого.
— Не смей при мне говорить о моей жене. Не смей говорить о ней так, будто вы были близко знакомы. Для тебя она — миссис Макмертри, а ты крыса и продажная шкура.
Том услышал, что декан вызывает службу безопасности, кто-то положил ему руку на плечо. Это был Руфус.
— Отпусти его, Том. Не надо. Я бы сделал то же самое, но ты его отпусти.
Медленно Том опустил своего бывшего студента и наперсника на пол.
— Как ты мог со мной так поступить? Ты был моим другом, Джеймсон. Я тебе доверял. Почему же?..
— Спасибо, что предъявили доказательства моей правоты, — прошептал Тайлер. Оправившись, он обратился к совету директоров: — Думаю, что всем ясно: сегодня вы приняли мудрое решение, и мои рекомендации оправданы. А если бы он так обошелся со студентом? Или коллегой?
— Ты его спровоцировал, негодяй. Ты его подставил.
Коул было бросился на Джеймсона, но Том схватил его за руку.
— Это лишнее, Руфус.
— Как юрисконсульт университета, я рекомендую совету изменить свое решение и заменить порицание временным отстранением, — сказал Джеймсон, уже громко и властно. — Очевидно, что профессор не в себе, ему нужно время, чтобы… взять себя в руки. Отстранить от работы на три месяца. Потом, если он одумается и согласится на предложенные сегодня условия, он сможет продолжить работу в школе. Все за?
— Можно не голосовать, — сказал Том, слыша в собственном голосе тяжелую усталость. Весь адреналин из него вышел.
Он медленно прошел вдоль стола и остановился у двери. Повернувшись, он заставил себя улыбнуться Джеймсону.
— Ты был моим другом тридцать лет. Надеюсь, это предательство пойдет тебе на пользу.
— Клиент обратился ко мне за советом и консультацией, я их дал. Было бы неэтично поставить нашу дружбу выше интересов клиента.
— Скорее, это было бы менее прибыльно, — фыркнул Том. — Ламберт хотел от меня избавиться с первого дня своего деканства. Он попросил тебя высказать свое мнение, и ты его высказал — такое, за которое можно предъявить счет — ты же потратил время! — и получить деньги.
— Я сказал то, что считаю верным. Ваши руки коснулись двух студентов. Один раз в гневе, другой — в похоти. Этого достаточно, чтобы с вами вообще попрощаться, но совет директоров, как мне кажется, проявляет великодушие — по причинам, которые упомянул Руфус.
Том покачал головой, оглядел членов совета директоров.
— Поздравляю, вам удалось заманить меня в ловушку. Но хочу довести до вашего сведения: то, что видел декан и запечатлели снимки, — лишь безобидное проявление благодарности со стороны молодой студентки, сначала за предложенную работу, а потом за зонтик. Надеюсь, что против нее совет не примет никаких мер и оставит ее имя в тайне.
— Против нее мер принято и не будет, — подтвердил декан. — Совет считает, что виновны в этой истории вы, Профессор. Как и в случае с Риком Дрейком, студентка не виновата, и ее имя нигде упомянуто не будет.
Том кивнул, чувствуя, как по его утомленному телу разливается горечь.
— Совет не оставляет мне выбора — я должен уйти. Временного отстранения я не принимаю, работать на ваших идиотских условиях не буду.
Джеймсон лицемерно нахмурился.
— Профессор, поймите, никто здесь не хочет, чтобы вы…
— Заткнись, — оборвал его Том. — На сегодня херни с меня достаточно. Свой кабинет освобожу к выходным.
— Профессор, — заговорил Ламберт, глаза его блестели, голос звучал возбужденно, — может быть, в знак благодарности, и чтобы как-то смягчить эту ситуацию, давайте организуем в банкет в вашу…
— Не просто «нет», — пресек его Том, — а ни за что на свете. Никаких банкетов, никаких церемоний, никакой прочей дребедени. — Макмертри помолчал, окинул взглядом собравшихся. — Просто оставьте меня в покое.
Он взялся за ручку двери.
— Профессор, прошу вас…
Но голос Ламберта заглушил громкий хлопок двери из красного дерева.
Том стоял, уперев руки в колени, и смотрел в унитаз. Выйдя за дверь, он прямиком пошел в туалет и выблевал весь свой завтрак. Еще минут десять его мучили сухие позывы: тошнота не отступала, но сил на то, чтобы окончательно очистить организм, просто не было. Он вытер стульчак, уперся руками в бетон. Как такое вообще возможно? За эти тридцать лет Тайлер не раз ужинал у него дома, сначала студентом, потом молодым адвокатом, а потом и верным другом. Когда Джули умирала, пару раз Джеймсон приходил в больницу.
«Я считал его другом».
Именно от этого предательства на душе у Тома было скверно как никогда в жизни. Все-таки он умел разбираться в людях и ни разу не ошибался, кроме случая с Риком Дрейком. Макмертри считал, что Джеймсон — это старая школа. Работяга. Ценит дружбу. Победитель на всех фронтах. Том несколько раз ударил в бетонную стену кулаками.
Что же оказалось? Для человека самое главное — его выгода. Дружбу с Томом он использовал для карьерного роста в «Джонс и Батлер», а когда помощь уже не требовалась, Джеймсон вышвырнул его вместе с мусором.
