— А можно сегодня без этого? — Уилма едва сдерживала слезы. — Я же все сделала, что мне велели.
— Расслабься, Медвежонок Смоки. У Стояка сегодня свои дела. Это просто чтобы ты не путалась под ногами. — Он подмигнул ей и захохотал. — Бери таблеточку, не то я запихну ее тебе в глотку.
Она не ослушалась, проглотила таблетку и сделала несколько глотков из бутылки, чувствуя, как жидкость обжигает внутренности. Потом передала бутылку обратно.
— Когда я получу деньги? — спросила она, глядя, как Стояк вливает в себя горячую жидкость.
— О-ххх! Красота! — прорычал тот.
Он был до того возбужден, что Ньютон даже испугалась. Передал ей бутылку, настроил радио на волну, где звучало кантри.
— Примерно через месяц, но ты не боись. Свое получишь. Старый козлина подпортил нам фасад, но Стояк наведет порядок.
Он затянулся сигаретой.
Уилма отпила из бутылки еще — голова вот-вот пойдет кругом. «Прости меня, Господи», — подумала она, а Уилер сделал музыку погромче. Джордж Стрейт пел «Попасть к утру в Амарилло». Одна из любимых песен Дьюи. Кантри Дьюи любил.
Еще раз приложилась к бутылке, и все ее тело начало неметь — виски вместе со снотворным делали свое волшебное дело. «Что я натворила?» В мозгу мелькали образы людей, которых она предала. Рик Дрейк смотрит на нее, не веря своим ушам. «Ах, стерва, как меня подставила» — вот, наверное, что он думал. Симпатичная Дон Мерфи — Уилма сказала, что она лжет. «Стояк наведет порядок — это что, он и до этой девушки хочет добраться? Всех предала, всех. А Рут Энн Уилкокс, несчастная женщина, лишилась всей семьи. Приехала в Хеншо, чтобы узнать причину. Приехала за справедливостью. А я хочу перекрыть ей дорогу.
Ну и Дьюи. Эти сволочи загнали его до смерти, а я их прикрываю». Она сделала еще один глоток, побольше — и почувствовала, как рука Стояка шарит у нее под блузкой, спускается к бедру. «Я просто Иуда». Уилма раздвинула ноги, так будет удобнее. Полное онемение.
«Прости меня, Господи».
Солнце опускалось за линию горизонта в Фонсдейле — а Дулиттл наконец добрался до спальни Мула. Медленно, но верно он вычистил весь дом, сложил на крылечке вещи, которые стоит оставить себе — старые дедовы часы, кресло-качалка, — остальное трогать не стал, пусть достанется тем, кому он продаст хозяйство. Напоследок — спальня. Переступив через порог, Ду не смог сдержать смех — на комоде у дальней стены стоял старый серебристый магнитофон.
— Вот черт, — выругался он, подошел к магнитофону и увидел, что в прорези стоит кассета.
Белая, пожелтела от времени, но тусклая надпись читалась. «Лучшие хиты Джона Андерсона»[12].
Ду снова засмеялся, отпил пива. Расправившись с пинтой виски, у Мула в холодильнике он обнаружил упаковку пива из шести банок и половину уже влил в себя. Конечно, изрядно выпил, и пора ехать, но дело надо довести до конца. «Все за один присест, — повторял он себе. — Сделаю — и из сердца вон».
Нажал кнопку магнитофона — работает эта штуковина или нет? Из колонок вырвался «Свинг», Ду издал победный клич и стал громко подпевать.
В спальне был полный голяк. Кроме комода там стояла кровать, а рядом — небольшой стол.
Моррис, напевая, сел на кровать и открыл верхний ящик стола. Пусто. Нижний ящик. Надо же — старая Библия в кожаном переплете.
Ду поставил пиво на стол, вытащил Библию, погладил пальцами кожу. Аккуратно открыл книгу. На столик из-под обложки выпали какие-то бумаги и фотографии. Увидев первый документ, он с облегчением вздохнул. Право собственности на дом.
— Слава богу, — вымолвил Ду.
Он боялся, что за этой бумагой придется ехать в суд. На фотографиях — две дочки Мула, еще в роддоме. После бегства жены кузен с дочерями встречался редко, но Ду знал — он их очень любил. В глазах снова появилась предательская резь, и Моррис уже собрался закрыть Библию, но увидел: в середине лежит какая-то бумажка. Ду прижал ее пальцем и открыл Библию на заложенной странице. Одна строка была выделена. Притчи Соломона, 5:22–23. «Беззаконного уловляют собственные беззакония его, и в узах греха своего он содержится. Он умирает без наставления и от множества безумия своего теряется».
Ду потряс головой и развернул листок.
Что это? Моррис заморгал глазами, стараясь очистить мозг от алкоголя, перечитал документ еще раз. Потом еще раз.
Наконец он понял, что именно держит в руках, и волоски на руках встали дыбом.
— Ах… черт… меня… дери.
— Ее нет, — сказал Рик, продолжая стучать в дверь квартиры Дон.
В голосе ученика Том услышал панику, ему и самому стало не по себе. Уже поздно, они ищут девушку несколько часов, но ее нигде нет. На звонки не отвечает, ни на домашний, ни на сотовый, а Дрейк с Профессором звонили ей раз по десять раз каждый. Наконец они решили поехать к ней домой — и наткнулись на запертую дверь. С улицы было видно, что свет в квартире не горит, машины на парковке у дома не было.
