Любовь Булгакова к Л. изобиловала драматическими моментами. Родители обоих были против этой связи. Так, на Рождество 1908 г. Л. не пустили в Киев, куда она обещала приехать, а отправили в Москву к бабушке. Друг Булгакова Александр Гдешинский (1893-1951) прислал телеграмму: "Телеграфируйте обманом приезд Миша стреляется". По воспоминаниям Л.: "Отец сложил телеграмму и отослал в письме сестре: "Передай телеграмму своей приятельнице Варе"..." Незадолго до свадьбы состоялся непростой разговор с В. М. Булгаковой, о котором Л. впоследствии вспоминала: "...Однажды я получаю записку от Варвары Михайловны: "Тася, зайдите, пожалуйста, ко мне". Ну, я пришла. Она говорит: "Тася, я хочу с вами поговорить. Вы собираетесь замуж за Михаила? Я вам не советую... Как вы собираетесь жить? Это совсем не просто - семейная жизнь. Ему надо учиться... Я вам не советую этого делать - и так далее" (в тот момент Л. уже была беременна). Однако молодые решили пожениться, и родители смирились с этим. 30 марта 1913 г. В. М. Булгакова писала дочери Наде в Москву: "Давно собираюсь написать тебе, но не в силах в письме изложить тебе всю эпопею, которую я пережила в эту зиму: Миша совершенно измочалил меня... В результате я должна предоставить ему самому пережить все последствия своего безумного шага: 26 апреля предполагается его свадьба. Дела стоят так, что все равно они повенчались бы, только со скандалом и с разрывом с родными; так я решила устроить лучше все без скандала. Пошла к о. Александру Александровичу (Глаголеву, другу семьи Булгаковых, который и обвенчал позднее молодых. - Б. С.) (можешь представить, как Миша с Тасей меня выпроваживали поскорее на этот визит!), поговорила с ним откровенно, и он сказал, что лучше, конечно, повенчать их, что "Бог устроит все к лучшему"... Если бы я могла надеяться на хороший результат этого брака; а то я, к сожалению, никаких данных с обеих сторон к каким бы то ни было надеждам не вижу, и это меня приводит в ужас. Александр Александрович искренне сочувствовал мне, и мне стало легче после разговора с ним... Потом Миша был у него; он, конечно, старался обратить Мишино внимание на всю серьезность этого шага (а Мише его слова как с гуся вода!), призывал Божье благословение на это дело..." Интересно, что еще 20 августа 1912 г. Надя записала в своем дневнике о Булгакове и Л.: "Миша вернулся en deux (в паре (франц.) - Б. С.) с Тасей; она поступает на курсы в Киев. Как они оба подходят друг к другу по безалаберности натур! Любят они друг друга очень: вернее - не знаю про Тасю - но Миша ее очень любит..." К этим последним словам сестра Булгакова 16 октября 1916 г. сделала следующее примечание: "Теперь я бы написала наоборот", пояснив в записи 1940 г.: "Мишин отъезд врачом в Никольское - Тася едет с ним". Из-за любви к Л. Булгаков в свое время забросил занятия и в 1912 г. вынужден был взять повтор курса в университете, однако после приезда возлюбленной экзамены благополучно сдал.
После развода Булгаков иногда навещал Л. Так, в 1930 г. после памятного разговора с И. В. Сталиным он, по воспоминаниям Л., изложил ей содержание беседы с диктатором: "Я просил, чтобы меня отпустили за границу. Но Сталин сказал: "Отпустить мы вас не можем, а что вы можете делать здесь?" Тогда я сказал: "Пусть меня возьмут работать во МХАТ"". Булгаков предположил, что теперь его дела пойдут лучше - и не ошибся, поскольку получил хотя бы гарантированный заработок. Отметим, что в отличие от версий разговора Булгаков - Сталин, излагаемых второй и третьей женами писателя Л. Е. Белозерской и Е. С. Булгаковой, в изложении Л. не Булгаков отказался от предложения Сталина уехать за границу, а наоборот, Сталин не разрешил Булгакову эмигрировать.
