Шесть собак прыгают, стараясь вскочить на козлы.
Порфирий и Павлушка лезут на приступ".
Не может положительный мифологический герой держать в руках шпажонку, а не шпагу, да еще растопырив ноги и ругаясь "сукиным сыном", как самый обыкновенный живой человек. Пырьев с Вайсфельдом сразу это почувствовали и сцену забраковали. Да и уподоблять суворовских "чудо-богатырей" ноздревским слугам тоже было некстати.
Отметим еще, что в этой сцене Булгаков наверняка использовал собственный боевой опыт конца 1919 г.: штурм Чечен-аула, запечатленный в "Необыкновенных приключениях доктора", другие столкновения в Чечне, во время которых автор М. д. получил контузию. Как знать, не о Кавказских ли горах думал Булгаков, не о Ханкальском ли ущелье, заставляя Суворова и его солдат штурмовать ущелье в Альпах.
Уже по цитированному выше письму П. С. Попову видно, что навстречу требованиям режиссера и заместителя директора киностудии автор пошел не по внутреннему с ними согласию, а от осознания полной своей зависимости от заказчиков. В дальнейшем к работе над М. д. Булгаков охладел. От редакции к редакции текст, где название "Мертвые души" вышло на первое место, ухудшался и ухудшался под натиском режиссерских требований, причем соавтором Булгакова уже выступал И. А. Пырьев. К марту 1935 г. был написан режиссерский сценарий, который приняли к постановке. Работу над фильмом предполагалось начать немедленно. Но И. А. Пырьев переключился на съемки фильма "Партийный билет" (первоначальный сценарий назывался "Анна") на актуальную тему разоблачения вредителей и шпионов. Позднее, в 1965 г., он вновь вернулся к замыслу экранизации "Мертвых душ". Эпопея с экранизацией М. д. закончилась тем, что вместо гоголевской поэмы И. А. Пырьев перенес на экран "Братьев Карамазовых"(1879-1880) Федора Михайловича Достоевского (1821-1881).
Режиссер мыслил экранизацию Гоголя во многом как иллюстрацию, Булгаков же разделял точку зрения литературоведа и писателя Юрия Николаевича Тынянова (1894-1943), написавшего, кстати сказать, сценарий по гоголевской "Шинели" (1842), о том, что "самый конкретный - до иллюзий - писатель, Гоголь, менее всего поддается переводу на живопись" (статья "Иллюстрации" (1923)) и что "даже "инсценировка" в кино "классиков" не должна быть иллюстрационной - литературные приемы и стили могут быть только возбудителями, ферментами для приемов и стилей кино. ...Кино может давать аналогию литературного стиля в своем плане" (статья "О сценарии" (1926)). Потому-то автор М. д. часто "дописывал" за Гоголя, дабы точнее передать гоголевский дух. Однако все эти "отступления" от текста методично браковались И. А. Пырьевым. В первой редакции М. д. Булгаков во многом предвосхитил развитие современного монтажного кино, а гротескные образы вставных эпизодов заставляют вспомнить работы Луиса Бунюэля (1900-1983) и других режиссеров, заложивших в 20-е и начале 30-х годов на Западе основы сюрреализма в кино.
В М. д. в качестве источников обнаруживается не только поэма Гоголя, но и другие, гораздо менее известные произведения. Например, сцена подготовки города к приезду генерал-губернатора у Булгакова взята не из Гоголя, а из описания приезда императора Николая I (1796-1855) в Елисаветград в 1851 г., опубликованного в 1898 г. в 96-м томе петербургского журнала "Русская старина" (эта книжка журнала сохранилась в архиве Булгакова с его пометками). В М. д. читаем:
"Дорога. Мост. Крестьяне под руководством старосты на скорую руку чинят мост.
Дорога. Крестьяне метлами метут дорогу.
Дорога. Показываются громадные облака пыли. Первой летит тройка капитан-исправника. Затем экипаж, в нем генерал-губернаторские чиновники.
Затем - экипаж шестериком, в нем князь Однозоровский.
Сзади - четыре жандарма верхами.
Потом экипаж, в нем камердинер.
Город. Генерал-губернаторский дом. Бабы, подоткнув подолы, моют окна.
Перед домом полицейские солдаты метут мостовую. Полицеймейстер распоряжается".
В мемуарах старого солдата, помещенных в "Русской старине", картина подготовки местных елисаветградских властей к приезду императора выглядит точно так же: "Стали поправлять дороги, по которым государь должен был проехать, красить придорожные столбы под цвет киверов квартирующих полков, приводить в надлежащий порядок скирды с хлебом, маскируя вымолоченную солому снопами с зернами, поправлять крыши на амбарах, чисто разметать улицы, белить поселенские домики, выстроенные по ранжиру... В самом городе Елисаветграде происходила великая суета. Целый отряд инвалидных солдат и арестантов под командованием самого городничего, квартальных и хожалых, подметал улицы". Описание Булгаковым генерал-губернаторского кортежа во многом повторяет картину въезда Николая I в Елисаветград:
