- Вы дураки будете, если не напечатаете. Блестящая вещь. Булгаков великолепно чувствует эпоху, эрудиция громадная, а источниками не давит, подает материал тонко" (временный заместитель А. Н. Тихонова до прихода в "ЖЗЛ" руководил издательством "Academia").
Ирония судьбы заключалась в том, что в 1926 г. Л. Б. Каменев, тогда занимавший гораздо более высокое положение одного из признанных партийных вождей, решительно воспрепятствовал публикации "Собачьего сердца". Позднее вождь впал в опалу и, кажется, научился гораздо терпимее относиться к литературным произведениям. Однако убедить А. Н. Тихонова Л. Б. Каменеву так и не удалось, а вскоре после убийства 1 декабря 1934 г. секретаря Ленинградской парторганизации С. М. Кирова (Кострикова) (1886-1934) он был репрессирован, так что в дальнейшем положительный отзыв Л. Б. Каменева мог бы только повредить М.
Некоторые реалии М. неожиданным образом преломились в "Мастере и Маргарите". Вот описание театрального зала во дворце герцога Филиппа Орлеанского Малый Бурбон, где играла труппа Мольера, будучи Труппой Господина Единственного Брата Короля: "На главном входе Малого Бурбона помещалась крупная надпись "Надежда", а самый дворец был сильно потрепан, и все гербы в нем и украшения его попорчены или совсем разбиты, ибо междоусобица последних лет коснулась и его. Внутри Бурбона находился довольно большой театральный зал с галереями по бокам и дорическими колоннами, между которыми помещались ложи. Потолок в зале был расписан лилиями, над сценой горели крестообразные люстры, а на стенах зала металлические бра... Театральная жизнь в Бурбоне прервалась тогда, когда началась Фронда, потому что в Бурбонский зал сажали арестованных государственных преступников, обвиняемых в оскорблении величества. Они-то и испортили украшения в зале". В "Мастере и Маргарите" театральный зал Малого Бурбона видит в своем сне арестованный за хранение долларов в уборной управдом Никанор Иванович Босой, и в этом зале сидят (в буквальном смысле сидят на полу, в отличие от фрондеров XVII в.) государственные преступники, подозреваемые в еще более страшном преступлении, чем оскорбление величества, - в сокрытии от государства валюты и прочих ценностей. Босой "почему-то очутился в театральном зале, где под золоченым потолком сияли хрустальные люстры, а на стенах кенкеты. Все было как следует, как в небольшом по размерам, но очень богатом театре. Имелась сцена, задернутая бархатным занавесом, по темно-вишневому фону усеянным, как звездочками, изображениями золотых увеличенных десяток, суфлерская будка и даже публика".
По сравнению с эпохой Людовика XIV и Мольера государственные преступники в "Мастере и Маргарите" кажутся мельче - не на королевскую власть покушаются, а всего лишь пытаются скрыть от властей золотые десятки, валюту да драгоценности. Однако показательно, что в советском обществе пятиконечные звезды - символ коммунистической идеи и аналог королевских бурбонских лилий на занавесе в М. превратились в золотые десятки. Государство во времена Булгакова стремилось выжать из своих граждан как можно больше ценностей. В М. писатель ловко обыграл латинское словосочетание "оскорбление величества" - "laesio majestatis" из Закона об оскорблении величества, активно использовавшемся при римском императоре Тиберии (43 или 42 до н. э. - 37 н. э.) для преследования его врагов. Буквальный перевод "laesio majestatis" - умаление, ущерб или порча величества. Поэтому заключенные в театральный зал Малого Бурбона обвиняемые в "оскорблении величества" и "испортили украшения", причем эти украшения оказываются связанными с символикой королевской власти. В "Мастере и Маргарите" закон об оскорблении величества становится причиной малодушия Пилата, убоявшегося отпустить Иешуа. В современном же мире "Мастера и Маргариты" "оскорбление величества" власти звучит пародийно и выражается в отказе отдать ей золотые десятки - весомый заменитель мнимых бумажных десяток-червонцев, которыми одаривают подручные Воланда московскую публику на сеансе в Театре Варьете. Подлинные произведения театрального искусства, которые в М. играла в театральном зале Малого Бурбона труппа Мольера, а до нее - королевский балет и итальянцы, в "Мастере и Маргарите" спародированы выступлениями "драматического артиста" Куролесова и других, агитирующих сдавать накопления. Если в М. над главным входом во дворец Малый Бурбон помещается надпись "Надежда", что, имея в виду печальную судьбу узников театрального зала, заставляет вспомнить дантовское "Забудь надежду, всяк сюда входящий" перед входом в ад в "Божественной комедии" (1307-1321), то в "Мастере и Маргарите" Никанор Иванович видит только вспыхивающие на стенах "красные горящие слова: "Сдавайте валюту!"", - современную копию библейских "мене, мене, текел, упарсин" - пророчества вавилонскому царю Валтасару скорой гибели (Дан., 5). Советский театр, в сравнении с мольеровским, выродился в примитивное агитационное представление.
