Отметим, что Е. С. Булгакова П. и особенно его жену явно недолюбливала, что отразилось в дневниковых записях. П. и А. И. Толстая принадлежали к кругу знакомых Л. Е. Белозерской и через нее познакомились с Булгаковым. Не исключено, что третья жена писателя чувствовала в П. некоторую неискренность и готовность чуть дальше, чем следовало бы, идти на компромисс с властью. В частности, в последнем из дошедших до нас писем Булгакову от 12 декабря 1939 г. П. цитировал из собственного предисловия к выходящему под его редакцией сборника документов "Архив опеки Пушкина": "В связи с юбилеем, как известно, широко развернулась работа советских писателей по созданию новых драматических произведений, связанных с жизнью Пушкина, романов, ему посвященных, и т.п. Правильные исторические краски, накладываемые авторами на их беллетристические писания, зависят в большой степени от доброкачественности тех сведений, на которые они опираются". Однако эти строки, в скрытой форме упоминавшие булгаковскую пьесу "Александр Пушкин", в тексте издания не сохранились, в чем П. признавал и свою вину: "В последний момент цензура потребовала, чтобы в предисловие был включен отдельный абзац о Николае I. Я его сделал, но места оставалось недостаточно, а переверстывать весь том - невозможно. Как быть? Мне говорят: вычеркните лишнее из предисловия. Я отвечаю, что лишнего не пишу. Ну, мы без вас найдем. И вычеркивают вышеприведенные строки. Я возражаю. А мне в ответ: да какие такие драматические произведения о Пушкине вы нашли? Я было хотел назвать то, из чего я внутренне исходил - твою пьесу (о романах Тынянова и Новикова я как-то и не очень думал) (имеются в виду "Пушкин" (1935-1943) Юрия Тынянова (1894-1943) и "Пушкин в изгнании" (1936-1943) Ивана Новикова (1877-1959). - Б. С.), да махнул рукой и сказал: делайте, как хотите. А вышло глупо: ведь если кому будет интересна книга, так постановщикам твоей пьесы, и хорошо бы, если бы это было предусмотрено предисловием. А я смалодушествовал". П. не рискнул назвать цензорам имя друга-драматурга, почти все пьесы которого находились под запретом. Е. С. Булгакова записала 11 июня 1937 г.: "Вечером - Аннушка с Пашей Поповым. Случайно пришел Мелик (А. Ш. Мелик-Пашаев (1906-1964), дирижер Большого театра. - Б. С.). Аннушка, по своей глупости, решила не ударить лицом в грязь перед Меликом и говорила о "высшем свете" (в связи с "Анной Карениной")... Ругала Немировича за книжку, ругала кого-то, кто описал ее отца, Илью Толстого, кричала "мой отец женился девственником и двадцать лет не изменял жене!"... На Мелика они произвели удручающее впечатление". Здесь речь идет о мемуарах одного из основателей и руководителей МХАТа Владимира Ивановича Немировича-Данченко(1858-1943) "Из прошлого". Эта книга, вышедшая в 1936 г. в издательстве "Academia", сохранилась в булгаковском архиве с пометками писателя (или Е. С. Булгаковой). Можно предположить, что неудовольствие А. И. Толстой вызвало следующее место, подчеркнутое в булгаковском экземпляре и даже отмеченное восклицательным знаком. Оно представляет собой сообщение А. П. Чехова автору воспоминаний об одной весьма пикантной истории: "И чуть не с первых слов он рассказал мне как курьез: он ухаживал за замужней женщиной, и вдруг, в последнюю минуту успеха обнаружилось, что он покушается на невинность. Он выразился так: "И вдруг замок". Открыл ли он его, я не допрашивал, но о ком шла речь, догадывался, и он знал, что я догадываюсь". Возможно, жена П. связала данный эпизод с кем-то из своих знакомых. Не исключено даже, учитывая ее последующие слова об отце, что А. И. Толстая решила, будто Чехов говорил о ее родителях - Илье Львовиче Толстом (1866-1933) и Софье Николаевне Философовой (1867-1934). П. и его супруге наверняка не понравился и пассаж из главы "Толстовское в Художественном театре", тоже отчеркнутый Булгаковым: "Мы, писатели той эпохи, были вообще немножечко мизогинами. В нас возбуждали досаду те интеллигентные женщины нашего круга, которые пытались играть большую роль, чем позволяло наше свободолюбие. Много было таких женщин, захвативших верхушки мужских интересов и считавших себя вправе не только вмешиваться во все взаимоотношения мужей, но даже диктовать им их поведение". Вероятно, Е. С. Булгакова сочла, что это определение целиком подходит к А. И. Толстой и П.
