Сказала и смотрит на меня, как будто я обязан спасти её от позора и тоски… Как будто бы именно я и никто другой. Мне, конечно, лестно, когда называют своим, но что могу сказать в ответ? Выразить сочувствие? Дать поплакаться в жилетку? Или протянуть свежий носовой платок? Да и не нужно ей всё это. Тогда зачем пришла?
– Алекс, если я чем-то вам смогу помочь…
– Ой, да что вы можете? – махнула безнадёжно рукой.
И вдруг посмотрела на меня как-то по-особенному. Товар, конечно, залежалый, но ведь на крайний случай-то и он сойдёт.
Увы, мне эта её идея не понравилась. Честно скажу, никак не улыбалась. И дело даже не в том, что не хотел Марине изменять. Клятву верности я ей не давал, так что в иных обстоятельствах всё было бы возможно, но… Но здесь всё было не так. И неожиданный визит, и жалоба на мужа, и эти её слова: «Да вы шалун!» Всё это укладывалось совсем в другую схему. Во мне росло убеждение… Я просто чувствовал подвох. Ах, эта Алекс! Сразу припомнились повадки князя. Донос, угрозы… Теперь вот и до провокации дошло. Да, эта, видимо, вся в деда.
Я посмотрел на её сумку – в ней уместился бы и диктофон. А после дать прослушать Марине наш разговор и уж непременно то, что произойдёт в постели. Не надо быть провидцем, чтобы описать реакцию… Да, чуть не влип. Вот ведь какой невиданный расклад! Единственный способ избежать скандала в том, чтобы сейчас же выпроводить её отсюда! Но как?
Я вдруг схватился за живот и стал оседать на пол.
– Боже мой! Что с вами? – Алекс поднялась со стула и с ужасом смотрит на меня.
– Да вот опять… Вы уж меня простите, мадам… Но эта французская еда… лягушки в пряном соусе…
– Ах, извините, мне пора! – держа надушенный платок у своего рта, Алекс устремилась к выходу.
Её и след простыл. А я вдруг почувствовал, что и в самом деле прихватило. Такое может случиться с каждым – даже с тем солдатом, который выиграл свой бой…
Как же я был удивлён, когда примерно через час в комнату вбежала Марина и уже с порога, чуть не плача, прокричала:
– Ты знаешь, мой отец бабник и отъявленный лгун!
Нетрудно было догадаться, откуда ветер дует. Наверняка, уже успела прослушать диктофон…
– Успокойся, – говорю. – Всё это выдумки!
– Да нет же, я точно знаю. Колетт, моя подруга… Вот сучка-то!
Таких слов я от неё не ожидал.
– Марина, как так можно?
– А что бы ты сказал, если бы я наставила тебе рога?
Не знаю, что и думать. То ли она меня за кого-то другого принимает, то ли просто не в себе и потому несёт чёрт знает что. Но всё равно же, так нельзя! Тем более, что мне рога никто не наставлял. Пусть только попробуют! Да я им… Чувствую, что вот ещё чуть-чуть и стану психовать.
– Ну что вам нужно от меня?!
Марина смотрит на меня изумлёнными глазами. Кажется, я опять не то сказал. Только они ведь даже времени не дают, чтобы подготовиться, ситуацию обдумать. Идут одна за другой. Эй, кто там следующий за дверью?
Но нет, в комнате тишина, только по карнизу стучит капель, да за стеной Шарль Азнавур оплакивает чью-то несчастливую судьбу. Ну вот и я, вместо того, чтобы успокоить, поддержать Марину, сам расхныкался.
– Этого я от тебя не ожидала…
– Да я и сам… Ты меня прости, – нежно целую её руку. – Но как-то всё одно к одному.
Марина улыбнулась. Вот удивительный характер! Обиды моментально забывает. Во всяком случае, даже виду не подаёт, что затаила злобу. Конечно, если речь идёт о любящих её, близких и любимых ею людях.
– Ах, бедненький! Совсем тебя бабы доконали, – и стала гладить меня по голове. Совсем как Тася тогда, в сельской больнице под Смоленском…
И вот уже опять. Мы устали от объятий. Да можно ли от любви устать?
– Ты никогда не говоришь про то, как любишь…
– Я просто без ума от тебя!
– Ведь врёшь, – опять смеётся.
– Как можно? – притворно возмущаюсь. – Впрочем, я конечно не всегда безумен. Только, когда мы вместе.
– Это уже ближе к истине. И я тоже… я больна тобой!
Больше не надо слов. Потому что есть нечто более выразительное, чем слова…
Но вот откинулся на подушку, закуриваю сигарету.
– А как же с Алекс и твоим отцом?
– Не знаю, – смотрит задумчиво в окно. – Они же взрослые люди. Как-нибудь разберутся сами. Только очень всё противно. Ах, если бы не ты…
– Что – я?
– Знаешь, тогда на кладбище, у могилы… Я туда пришла, потому что стало очень грустно. Потому что, чувствовала, что совсем одна. А там – княгиня Кира и я. Надеялась, что она поймёт, что-нибудь подскажет.
– И подсказала?
– Конечно! Разве ты не понял? Теперь есть ты и я.
В те чудные дни я и подумать не мог о том, что нам придётся когда-нибудь расстаться.
