Булгаковиада полностью

Тем летом они укатили в Кацивели и сняли соседние комнаты – Сережа Юрский с Наташей Теняковой и Олег Басилашвили с Галей Мшанской.

Юрский, как рассказывал Басик, вставал в семь утра, делал зарядку и уходил в горы, чтобы там, наверху, поучить «Спекторского» и принести готовую часть домой. Слушатели большей частью бывали отвлечены Аю-Дагом и морем внизу, и, не найдя должного понимания, артист Ю. в строгом одиночестве садился рисовать диспозиции выезжающих станков и мизансцены будущего «Мольера». Иногда казалось, что он проигрывает пьесу сам с собой.

Потом, надев кожаное пальто и натянув на глаза кепку, Сережа заваливался прямо во дворе и спал до часу дня…

После Кацивели в положенные сроки в театре родился спектакль «Мольер», у Гали с Олегом – Ксюша, а у Наташи с Сергеем – Дарья…

«Все лето 1931 г. Булгаков работает над экземпляром “Кабалы святош” и 30 сентября посылает его Горькому со следующим письмом: “Многоуважаемый Алексей Максимович! При этом письме посылаю Вам экземпляр моей пьесы «Мольер» с теми поправками, которые мною сделаны по предложению Главного Репертуарного Комитета. В частности, предложено заменить название «Кабала святош» другим. Уважающий Вас М. Булгаков” [Курсив мой. – В.Р. ]. Перемена заглавия (то, что такая инициатива исходила от Главреперткома, сам по себе поразительный факт – казалось бы, что Комитету защищать святош, обличенных названием?) во многом усложнила судьбу пьесы, как показало будущее». [2]

3 октября пришло разрешение Главреперткома, а 6-го Булгаков писал в БДТ:

«Милый Рувим Абрамович,

сообщаю, что “Мольер” разрешен Главным Репертуарным Комитетом к представлению в театрах Москвы и Ленинграда.

Разрешение № 2029/Н от 3-го октября 31-го года.

Итак, если Ваш Театр желает играть “Мольера”, прошу заключить со мной договор» [3] .