Несмотря на то, что было довольно прохладно, нам это не мешало наслаждаться днем. Вечером мы должны были разъехаться по своим делам (он так думал), поэтому каждая минута была на вес золота. Однако ближе к вечеру я пригласила его к себе в гости. Дома никого не было, гостей я никогда не зову, но иногда можно же сделать и исключение (мороз забодал, блин). Он был удивлен, но не отказался. Все остальные планы, как я и планировала (бабы страшные люди), пошли к черту. Я только не предусмотрела пару важных пунктов, из-за чего со мной поссорилась моя лучшая подруга, сестра Л объявила его в розыск (да такой, что дозвонились даже до моих друзей!), и поднялся еще больший кипишь, но это все было неважно… Вечер становился сказочным.
Мы танцевали под Океан Эльзы. Пламя свеч трепетало от наших головокружительных велюров. Музыка то стихала, то вновь вступала в законную силу оттого, где мы знали слова, а где — нет. Или оттого, где его губы накрывали мои в горячем поцелуе.
Ароматы масел растекались по квартире, дурманя наравне с алкоголем в холодном ото льда бокале. Вода томно журчала в ванне, окутывая все кругом паром, убаюкивающе потрескивал огонь в искусственном камине.
А далі, ми залишились одні…
Ти там віддала більше ніж могла мені,
А потім у ві сні ти в ванні з молоком мене купала.
Он был первым. Все случилось по моему желанию. На небе сверкал звездопад, звучали песни и нужные слова, свечи догорали, скрывая фигуры во тьме. Я была очень счастлива, несмотря ни на что. Все тревоги исчезают, когда ты засыпаешь в нежных объятиях любимого человека. Но тогда больше удовольствия приносило смотреть на него, слышать его тихое глубокое дыхание, ощущать, как его сердце мирно себе отбивает ритм. А потом видеть, как вдруг разомкнувшиеся глаза с сонной радостью смотрят на тебя, чувствовать, как руки крепче сжимают тебя в своих объятиях, и уже по шелесту в волосах понимать, что его губы прошептали: «Спи, Булочка».
Спи, моя ведьма, этот Хэллоуин ты никогда не забудешь.
====== Глава 2/2 ======
В обед я проводила его на вокзал, и мы вновь расстались на неизвестный промежуток времени. Многое изменилось в наших взаимоотношениях, доверие вновь взяло новую планку; чувства били ключом.
Конечно же, он говорил, что в скором времени приедет, но эту шарманку я слышала не раз. Было больно, когда он снова и снова не приезжал. Не было никакой стабильности, и слова больше не подтверждались поступками. Один день все было волшебно, следующий же — просто ж… жесть.
Естественно, иногда безумно хотелось обрубить все с плеча и поставить жирную точку в этой истории. Ведь чаще было тяжело, а к чему все эти страдания, когда будущего у «мы» быть не могло. Эти взаимоотношения были бессмысленными, не могли иметь продолжения но, даже осознавая это, никто из нас не хотел поднять руку на них и прикончить. Мы только разжигали пожирающий огонь, резали медленно, задевая лишь кожу.
Голова у меня, пусть я и не слушала, была всегда. Еще с сентября она мне орала: «Закончи всё это!» Но сердце у меня тоже было упертым (в особенности, когда ему позволяли принимать решения), и, как только я слышала голос Л, оно все же побеждало. Однако нестабильность ни сердце, ни голову не устраивала. От нее было плохо.
В ноябре слегка стал сказываться на мое физическое состояние урезанный с привычных восьми до четырёх часов сон. Я очень уставала, к этому прибавлялсь моральное истощение от отсутствия действий со стороны Л. Я ждала, чтобы он хоть что-то сделал — он же не делал ничего. Лишь давал обещания (хранить верность и тому подобные). Я уставала от однообразия такого общения, пусть мы и стали дневниками друг другу: он рассказывал, что его беспокоило и происходило в его жизни, я — свои какие-то мысли и переживания. мы рассказывали друг другу тайны, опасения, тревоги, поддерживая все на доверии. Мне не нравилось, что я ревновала.
Если его друзья меня обожали, то мои — хотели его побить из-за того, что он вечно меня расстраивал. Конечно, чаще всего их позиция была:«раз он тебе нравится, то и нам тоже» — но частенько они действительно хотели начистить его козлиную морду за то, что я ходила грустная, когда Л не хотел мне отвечать, или была злее Дьявола, когда он меня задевал, обижал, не держал слова. Я предпочитала скрывать свои эмоции, но как можно было утаить свое состояние от людей, которые узнавали, в каком ты была настроении по одной собравшейся морщинке на лбу. Некоторые из них даже были с ним знакомы и общались: Аня под моим руководством переписывалась, Настя (та самая лучшая подруга, с которой мы поссорились в хэллоуинскую ночь; мысли об этой козе тогда полночи меня тиранили) мимоходом по телефону болтала, пока мне нужно было отвлечься, а звонок не хотелось прерывать; мой друг с ним вовсе виделся, когда мы еще летом гуляли… В общем, очно-заочно все были знакомы.
