Мир сошел с ума и умер. Неизвестно, да уже и не важно, кто первым нажал на «красную кнопку», и тысячи термоядерных взрывов превратили Землю в Бульвар Заходящего Солнца.Рутинная задача – привести судно домой становится непреодолимым испытанием для капитана контейнеровоза, застигнутого войной в середине океана. Нет связи и привычных средств навигации, нет солнца и звезд, нет даже порта назначения за горизонтом. А осознание Конца Света изменяет психику оставшихся в живых, и от сработанного, слаженного экипажа можно ждать любых сюрпризов.Наверное у тех, кто верит в Бога, еще остается надежда, но капитан не верит, он полагается на свой опыт, на случай, на удачу. Да и как можно верить в Высший Разум, допустивший уничтожение человечества? Но в конце долгого пути домой капитану предстоит узнать, что Создатель существует. Только совсем не такой, каким его представляют.
Они нашли свой дом в конце лета. То ли от перепада дневных и ночных температур, то ли из-за холодного дождя, хлынувшего на раскаленную поверхность, спекшаяся корка земли лопнула и разошлась. Бурный поток черной дождевой воды вымыл на дне неглубокий, уступчатый каньон, пробил тоннель в песчаном пласте и исчез, оставив после себя широкий грязный след.
Именно этот пласт смешанной с песком земли привлек их внимание.
– Смотри, – сказала женщина. – Песок желтый.
Мужчина молча кивнул. Последний раз он видел такой песок полгода назад на австралийском побережье Индийского океана, как раз накануне Конца. Обычный светло-желтый песок, не покрытый густым слоем радиоактивной угольной пыли.
Он сбросил сумку под ноги, пошевелил затекшими плечами и подошел к краю расщелины. Ее верхняя кромка состояла из двадцатисантиметрового слоя спекшейся стекловидной массы. Ниже простирался слой земли, смешанной с песком. Метра два – два с половиной.
– Высоко, – сказала женщина за его спиной. – Надо рубить ступени.
– Верхний слой, как бетон, – возразил он. – Мы сломаем топор.
– Внизу земля мягкая. Мы выроем пещеру. Здесь будет наш дом. – Ее голос дрогнул.
Мужчина обернулся и взглянул на нее – маленькую женщину в грязной, потерявшей первоначальный цвет куртке военного образца, с короткими, редеющими волосами на голове, с растрескавшимися губами и треугольным рубцом на шее. И с глазами цвета утренней озерной воды, которые просили.
– Это невозможно. Даже если нам удастся спуститься вниз, мы не сможем выбраться.
– Здесь будет наш дом, – упрямо повторила она, сняла с плеча ружье и положила на землю. – Нам нужен дом. Надо рубить ступени.
Они по очереди били обухом топора по краю трещины. Били осторожно, вполсилы, чтобы не сломать рукоятку, отворачиваясь от черных стеклянных брызг. Через час оба окончательно выдохлись – насыщенная лейкоцитами кровь не справлялась с потребностью напряженных мышц в кислороде. Итогом работы явилась лишь небольшая выемка на краю разлома.
– Я не хочу уходить отсюда, – задыхаясь, прошептала женщина.
– Мы отдохнем и продолжим, – ответил он. – Нам некуда спешить.
Он не хотел задерживаться на этой оплавленной, спекшейся в стекло равнине. Возможно, до наступления ночи им бы удалось ее пересечь. Ночью задует холодный ветер и принесет с собой мелкую черную пыль, которая вызывает невыносимый зуд и долго не заживающие язвы.
Он повернулся к женщине и опять увидел мольбу в ее глазах. До этого она просила лишь однажды. Она умоляла не бросать ее. Сейчас она знала, что он хочет идти дальше, и снова просила.
– Мы ведь не уйдем, правда? Мне нужен дом. Во мне живет ребенок.
Первый раз она сказала ему о том, что несет в себе ребенка, еще три дня назад. Но он продолжал идти. Просто по инерции. Сегодня в первый раз она заговорила о доме.
– Хорошо, – сказал он. – Сейчас ты убедишься, что мы никуда не уйдем.
Мужчина подхватил топор и поднялся на ноги. Подошел к краю расщелины, присел, глядя вниз и удивляясь своей бессмысленной решимости. Хотя смысла идти дальше тоже не было. Они давно уже жили без смысла.
– Что ты хочешь?… Подожди, не надо! – крикнула она, но он оттолкнулся и спрыгнул вниз.
Дно мягко спружинило под ногами, но все же толчок отозвался острой болью в коленях и позвоночнике. Он упал на бок, коротко вскрикнул и перевернулся на спину. Испуганная женщина уже стояла на краю трещины.
– Все в порядке, – сказал он. – Оставайся там. Теперь мы никуда не уйдем, пока не сделаем ступени.
Почувствовав под рукой влагу, он привстал и огляделся. Из земляной стенки расщелины вытекала еле заметная струйка воды, вилась по уступу и исчезала в желобе.
Он размахнулся. Топор легко вошел в рыхлую землю, но тут же встретил препятствие. Стенка подалась, отвалился большой ком земли, за ним открылась пустота. Рукоятка топора вырвалась из пальцев, но топор не упал. Вонзившись в торец присыпанного землей деревянного бруса, он словно повис в воздухе.
Мужчина работал, не обращая внимания на одышку и боль в мышцах, до тех пор, пока не расчистил вход в пещеру.
– Здесь кто-то жил! – крикнул он. – Наверное, поэтому здесь прошла трещина – из-за пустоты внутри!
Пещера была пуста. Земляные стены и потолок, обвитые паутиной тонких корней, выступающие крепежные брусья, заполненное водой углубление в полу, из которого змеилась узкая влажная дорожка. Внутри он нашел грубое деревянное распятье и подумал, что последний обитатель пещеры покинул свое пристанище много-много лет назад. Он удивился интуиции женщины, потом обрадовался, что послушал ее и не ушел, и только потом осознал, что в эту подземную пещеру не проникла радиация.
Он вырубил ступени в мягком грунте, позволив себе всего два перерыва для отдыха. Оставалось лишь пробить верхнюю корку спекшейся почвы. Он уже знал, как это сделать.
Женщина легла и протянула ему сверху пластиковую бутылку с водой.
– Попей. У тебя могут начаться судороги.
– Потом, – ответил он. – И ты потерпи, если можешь. Здесь есть вода. Живая родниковая вода.
