Преподавателю университета Джеймсу Мэтлоку ценой невероятных усилий, с опасностью для жизни предстоит установить, кто такой Нимрод — человек,к которому сходятся все нити от широкой сети распространения наркотиков среди студенческой молодежи.
Лоринг вышел из министерства юстиции через боковую дверь и стал ловить такси. Был конец рабочего дня и рабочей недели, и улицы весеннего Вашингтона заполняла толпа. Лоринг стоял на тротуаре, подняв левую руку. Он уже почти не надеялся поймать машину, как вдруг таксист, только что взявший пассажира, притормозил.
— Вам куда, мистер? На восток? Садитесь. Этот джентльмен не возражает.
В подобных случаях Лоринг всегда терялся. Он машинально втянул правую руку поглубже в рукав, чтобы скрыть тонкую черную цепочку, соединявшую запястье с ручкой чемоданчика.
— Нет, спасибо. У следующего перекрестка мне надо поворачивать на юг.
Он подождал, пока такси влилось в поток машин, и вновь поднял руку.
Обычно в такой ситуации мозг его работал быстро, чувства обострялись. В другое время он выискивал бы глазами машины, высаживающие пассажиров, и постарался бы раньше всех добежать до первого же такси с тускло светящимся знаком «свободен» на крыше.
Сегодня, однако, Ральфу Лорингу бегать не хотелось. Из головы не выходило то, что произошло. Только что при его участии человека приговорили к смерти. Человека, с которым он никогда не встречался, но о котором много знал. Тридцатилетнего, живущего в небольшом городке в Новой Англии в четырехстах милях отсюда и даже не подозревающего о существовании Лоринга, не говоря уж о том интересе, который проявляет к нему министерство юстиции.
Память снова и снова возвращала Лоринга в большой зал заседаний, где за огромным квадратным столом сидели люди, вынесшие приговор.
Он усиленно возражал. Это было самое малое, что он мог сделать для человека, которого в жизни не видел и которого с беспощадной неумолимостью втягивали в смертельную ловушку.
— Разрешите напомнить вам, мистер Лоринг, — сказал помощник министра, в прошлом военно-морской прокурор, — что при планировании любой боевой операции предполагается урон в живой силе. Процент потерь предусматривается.
— Но обстоятельства бывают разные. Этот человек не имеет специальной подготовки. Он не знает своего врага — кто это и где находится. Он и не может знать. Мы ведь и сами не знаем.
— Вот именно. — Новый голос принадлежал другому помощнику министра. Раньше он работал юристом в каком-то акционерном обществе и очень любил совещания, на которых, как подозревал Лоринг, только и мог принимать решения. — Этот человек весьма контактен. Взгляните на его психологический портрет: «Не без недостатков, но исключительно контактен». Именно так здесь и сказано. Поэтому вполне закономерно, что выбор пал на него.
— "Не без недостатков, но контактен"! А что, собственно, это значит? Позволю себе напомнить собравшимся, что я пятнадцать лет занимался практической работой. Психологические портреты — это всего лишь вспомогательный материал, суждения весьма приблизительны. Я не могу внедрять человека, которого толком не знаю, как не могу брать на себя ответственность за решение математических проблем для НАСА[1].
— Я понимаю ваши сомнения, — сказал председатель комитета. — В обычной ситуации я бы согласился с вами. Однако здесь случай особый. У нас в запасе всего три недели, и это вынуждает нас пренебречь мерами предосторожности.
—Это риск, на который мы должны пойти, — с важным видом сказал бывший военно-морской прокурор.
— Себя-то вы никакому риску не подвергаете, — заметил Лоринг.
— Вы хотите, чтобы вас избавили от контакта? — откровенно предложил председатель.
— Нет, сэр. Я пойду на этот контакт. Хотя и против своего желания. И прошу внести это в протокол.
— Да, вот еще что, прежде чем мы разойдемся. — Юрист из акционерного общества перегнулся через стол. — И хочу сразу оговориться, что это исходит из самых верхов. Мы все согласны, что у человека, о котором идет речь, есть личные мотивы. Его психологический портрет достаточно ясно об этом говорит. И я хочу, чтоб было не менее ясно: какие бы услуги он ни оказал комитету, делать он это будет без вознаграждения, на добровольной основе. Тут мы весьма уязвимы. Мы не можем, я повторяю, не можем брать на себя ответственность. Было бы хорошо указать, что он сам пришел к нам.
Ральф Лоринг с отвращением отвернулся.
Пробок на улицах стало еще больше. Лоринг уже решил было пройти пешком двадцать кварталов, отделявшие его от дома, но тут перед ним остановилась белая «вольво».
— Садись. Ты ужасно глупо выглядишь с поднятой рукой.
— А, это ты! Большое спасибо. — Лоринг открыл дверцу и, сев на тесное переднее сиденье, положил на колени чемоданчик. Сейчас, рядом с коллегой, уже не было необходимости скрывать тонкую черную цепочку на запястье. Крэнстон был практиком, специалистом по заокеанским маршрутам. Именно он провел большую часть подготовительной работы для выполнения того задания, которое только что получил Лоринг.
— Длинное было совещание. Пришли к чему-нибудь?
— Зеленый свет.
— Давно пора.
— Все решили двое помощников министра и записка из Белого дома.
