Первая крупная битва была выиграна инквизицией, когда сердце религии катаров было вырвано с кровью, причём жестокость, с которой это было сделано, можно сравнить лишь с жестокостью культа ацтеков в Новом Свете, практиковавших человеческие жертвоприношения. В марте 1244 года религиозный центр катаров, замок Монсегюр, пал под ударами осаждавшей его армии. Более двухсот катаров заживо сожгли у подножия холма. Однако инквизиция считала это не концом, а лишь началом новой стадии. В ход пошли архивы и осведомители. Инквизиция была намерена закрепиться на этих землях, чтобы стать опорой власти Рима.

И она осталась там до наших дней. Разумеется, с тех времён инквизиция изменилась: в 1908 году её переименовали в Священную конгрегацию Священной канцелярии. В 1965 году это учреждение превратилось в Священную конгрегацию доктрины веры — мирное и даже мягкое название для догматичной и косной организации с неизменной ролью, состоящей в том, чтобы поддерживать ортодоксальность веры.

Действующий глава Конгрегации — официально его должность называется «префект», но в действительности это Великий инквизитор — был назначен 13 мая 2005 года; им стал уроженец Калифорнии монсеньор Уильям Левада, бывший архиепископ Сан-Франциско. Его предшественник, кардинал Иозеф Ратцингер, в апреле 2005 года был избран папой римским. Ратцингер откровенно очерчивал доктрину Церкви: никакой гибкости в отношении церковных заповедей.

«Откровение закончилось с Иисусом Христом», — прямо заявлял Ратцингер, бросая открытый вызов тем, кто мог подумать, что истину можно открыть и сегодня[137]. С лёгкостью забывая о голосовании на Никейском соборе, который обожествил Иисуса, он не допускает и мысли о мирском характере Церкви. «Даже для некоторых богословов, — восклицает он, удивлённый их дерзостью, — Церковь представляется человеческим учреждением»[138]. Но у него был ответ тем, кто мог — о ужас — подумать, что основанная человеком церковь сформировала теологию, ставя идеи на голосование.

«Истина не может быть установлена путём голосования», — заявляет Ратцингер[139]. В другом контексте мы были бы склонны согласиться с ним, но в данном споре он выходит за рамки разумного и подтверждённого историей, поскольку то, что он называет истиной, само было установлено голосованием. Догматизм Ратцингера проявляется и в следующем высказывании: «Истину нельзя установить волевым решением; её можно лишь распознать и принять»[140]. Следовательно, продолжает он, «Церковь… является носителем веры, а не греха»[141]. История явно не является сильной стороной Ратцингера; догматизм в публичных высказываниях приводит к провалу.

В словах Ратцингера нет ничего, что давало бы надежду, что Ватикан откажется от утверждения, что лишь ему известен путь к истине — путь, проложенный через стремление к власти и господству, залитый кровью, опирающийся на мифическую фигуру Иисуса Христа, не имеющую почти ничего общего с реальным мессией Иисусом, который был распят Понтием Пилатом за политическую агитацию.

Священная конгрегация доктрины веры является верным продолжателем дела своей предшественницы, святой инквизиции. Устанавливая границы веры и накладывая ограничения на поиски истины, она в сущности является центром власти и органом управления Ватикана.

Смысл существования этой организации состоит в том, чтобы сдерживать самый большой и тайный страх Ватикана: рано или поздно могут появиться свидетельства, которые отделят реального Иисуса от мифического и с неизбежностью откроют, что само существование Ватикана построено на обмане. Они боятся появления доказательств, что Иисус был не Богом, как объявил Никейский собор, а человеком.

После уничтожения катаров инквизиция занялась поиском других ересей, которые необходимо было истребить. Выяснилось, что в руководящей и направляющей руке нуждаются тамплиеры. Палачи инквизиции разъехались по всей Европе, чтобы искоренить военный орден, служивший всем христианским народам на протяжении двух веков.

Затем, в начале четырнадцатого века, инквизиция занялась францисканцами, которые — из-за приверженности к простой жизни и бедности — попали под подозрение в ереси. Многие из них окончили свою жизнь на костре.

Ещё через сто лет главной целью инквизиции стали испанские евреи и мавры, и особенно те, кто принял христианство — их подозревали в том, что они втайне исповедуют религию предков. Костры запылали с новой силой. Так, с февраля по ноябрь 1481 года в Севилье были заживо сожжены 288 невинных жертв. И это было лишь начало нового периода человеческих жертвоприношений во имя христианства. Однако несмотря на потери сопротивление тирании продолжалось. В 1485 году в Сарагосе был убит инквизитор, молившийся в соборе перед алтарём. Последовали жестокие репрессии, забравшие ещё больше жизней[142].

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги