Когда весь груз был уничтожен, ответственный от предприятия, представитель издательства и пристав подписали документ, в котором было методически перечислено количество книг, уничтоженных во время каждой операции.
Общая цифра составила 99 999 экземпляров…
Падающие часто увлекают за собой тех, кто бросается им на помощь.
– Эй, так-то ты за мной присматриваешь? Храпишь, как орк!
Я резко открыл глаз. Ночь я провел в дубовом кресле, обвалившись на его подлокотник, поэтому спину у меня свело, грудная клетка была сжата, а по ногам бегали мурашки.
Билли сидела в кровати. На ее лице цвета мела появились краски, но волосы еще больше поседели. Как бы там ни было, к ней вернулось привычное остроумие, и я счел это добрым знаком.
– Как ты себя чувствуешь?
– Как развалина, – призналась она, показывая мне снова порозовевший язык. – Будь любезен, дай мне зеркало.
– Не думаю, что это удачная идея.
Но Билли настаивала, поэтому я был вынужден принести ей маленькое настенное зеркало, которое я снял в ванной.
Она с ужасом посмотрела на себя, приподняла волосы, разделила их на пробор, взъерошила, внимательно изучила корни, перепуганная тем, что за одну ночь ее дерзкая золотая шевелюра превратилась в волосы старушки.
– Как… как такое возможно? – спросила Билли, вытирая слезу, покатившуюся по щеке.
Я положил ей руку на плечо. Не в силах предоставить ни малейшего объяснения, я подбирал успокаивающие слова, когда дверь в палату открылась, впуская Мило в сопровождении доктора Филипсона.
С папкой под мышкой и с озабоченным выражением на лице врач коротко поприветствовал нас и надолго погрузился в изучение данных пациентки, вывешенных на листке в изножье кровати.
– Мы получили результаты большинства ваших анализов, мисс, – объявил он через несколько минут и посмотрел на нас. В его взгляде возбуждение смешивалось с недоумением.
Он вынул из кармана белый фломастер и установил небольшую прозрачную доску, которую принес с собой.
– Прежде всего, – начал Филипсон, нацарапав несколько слов, – черная, похожая на тесто субстанция, которой вас вырвало, – это действительно масляные чернила. Были обнаружены характерные следы красящих пигментов, полимеров, присадок и растворителя…
Врач не закончил фразу и обратился к Билли:
– Вы пытались отравиться, мисс?
– Ни в коем случае! – возмутилась Билли.
– Я задаю вам этот вопрос, потому что, сказать по чести, я не представляю, как вас могло вырвать этой субстанцией, если вы прежде не проглотили ее. Это не соответствует ни одной известной патологии.
– Что вы еще обнаружили? – спросил я, чтобы не топтаться на месте.
Мортимер Филипсон протянул каждому из нас по листку, заполненному цифрами и терминами, которые я слышал в «Скорой помощи» и «Анатомии страсти», но точное значение которых было мне неизвестно: гемограмма, анализ на общий белок, мочевина, креатинин, глюкоза, печеночные показатели, гемостаз…
– Как я и предполагал, анализ крови подтвердил наличие анемии, – объяснил врач, написав на доске новое слово. – Уровень гемоглобина в девять граммов на декалитр существенно ниже нормы. Это объясняет вашу бледность, усталость, головные боли, сердцебиение и головокружение.
– Эта анемия… Она о чем свидетельствует? – спросил я.
– Нужно будет сделать другие анализы, чтобы это выяснить, – объяснил Филипсон, – но в настоящий момент меня больше тревожит не это…
Я не отводил взгляда от результатов анализа крови и, ничего в этом не понимая, видел, что одна цифра явно ненормальная:
– Уровень сахара, вот что вас беспокоит, верно?
– Да, – кивнул Мортимер, – одна десятая грамма на литр – это неизвестная форма серьезной гипогликемии.
– Что значит «неизвестная»? – встревожилась Билли.
– Гипогликемия – это состояние, при котором у человека уровень сахара в крови слишком низкий, – кратко объяснил доктор. – В этом случае мозг не получает достаточного количества глюкозы, поэтому возникают головокружения, появляется чувство усталости, но ваш уровень сахара, мисс, не поддается пониманию…
– И что это значит?
– Это значит, что в данный момент, когда мы с вами разговариваем, вы должны были бы уже умереть или находиться в состоянии глубокой комы.
Голос Мило слился с моим:
– Должно быть, это ошибка!
Филипсон покачал головой:
– Мы трижды перепроверили анализ. Это непонятно, но не это самое загадочное.
Он снова снял колпачок с белого фломастера и оставил его устремленным в потолок.
– Сегодня ночью молодая женщина-интерн – она пишет под моим руководством докторскую диссертацию – взяла на себя инициативу и сделала спектрограмму. Этот метод позволяет идентифицировать молекулы по их массе и определить их химический состав…
– Понятно, переходите к сути, – прервал я его.
– Спектрограмма показала присутствие углеводов в ненормальном количестве. Чтобы вам было понятнее, мисс, скажу иначе: у вас в крови целлюлоза.
Он написал слово ЦЕЛЛЮЛОЗА на прозрачной доске.
