Я нелепо стояла и ждала, пока он нальет жидкость из бутылки в стакан.
– Я сам ее делаю, – похвастался он. – Скажи свое мнение.
Отпив немного кислой жидкости из стакана, я поперхнулась.
– Ты что, не пьешь комбучу? – удивился он.
– Нет.
– О, ты просто обязана начать пить ее регулярно. Всего один стакан в день – и это изменит твою жизнь.
Не сводя с меня глаз, он протянул свой стакан, чтобы чокнуться со мной. Когда мы встретились взглядами, у меня возникло какое-то странное чувство, будто я совершила преступление. Услышав твой голос за спиной, я почувствовала смесь разочарования и досады.
– О, милый, я чувствую себя ужасно, – медленно подойдя к Рафаэлю, ты прижалась к нему, ласково попросив: – Налей мне немного, пожалуйста.
На тебе были спортивные шорты и майка на тонких бретелях. Скрученные локоны твоих волос спадали на плечи. Став на цыпочки, ты с наивностью ребенка потянулась к Рафаэлю и поцеловала его в шею. В ответ он откровенно провел рукой по твоему телу, и будто фонтан искр пробежал по моей коже, как если бы он коснул-ся меня.
– Ой, я хотела познакомить вас с Эбби, – нахмурившись, сказала ты. – А вы уже это сделали.
Положив руки на твои плечи, Рафаэль отвернул тебя от меня и сказал:
– Так, пойдем на улицу, тебе нужно подышать свежим воздухом. Я тебя вылечу.
Я нерешительно последовала за вами во двор и обрадовалась, заметив, что Рафаэль поставил три шезлонга в тени беседки. Удобно устроившись на шезлонге, я вдруг подумала о наших одноклассниках из Мичигана, которые сквозь снег пробирались на работу, об их детях и ипотеках. Я представила Кристи Питерс с ее крестом на груди в группе детского сада, раздающей мелки и бумажные салфетки; Теда и Эндрю, сидевших за офисными столами и глазеющих на таблицы и документы. Никто из них и близко не мог увидеть ничего похожего на то, что сейчас видела я.
Откинувшись на шезлонге, ты прикрыла глаза рукой, а Рафаэль начал свой рассказ. Его голос завораживал своей мелодичностью и интонацией. Он восхвалял тебя, свой великолепный
– Я буду с ней столько, сколько она позволит мне, – говорил Рафаэль в мою сторону. – Как верный питомец.
В этот момент, убрав руку от лица, ты подскочила и наклонилась вперед, чтобы поцеловать его. Я отвернулась. Вы целовались так громко и долго, невыносимо чувственно, что я не знала, оставить ли мне вас или безропотно ждать, пока это закончится.
Наконец это прекратилось, и вы оба поднялись. Твои губы покраснели и налились.
– Эбби, – радостно обратилась ко мне ты. – Сегодня мы едем в поло-клуб. Раф хочет преподать мне урок верховой езды. Это ненадолго.
Оторвав взгляд от шезлонга, я посмотрела на тебя и вдруг почувствовала себя твоей дочерью.
– Хорошо, – произнесла я.
– Ты справишься тут одна? Я обещаю, что скоро вернусь. Чувствуй себя как дома.
Твой вопросительный взгляд задержался на мне некоторое время.
– Все в порядке, – заверила я. – Повеселитесь там.
Когда ты уехала, я босиком спустилась вниз. Потихоньку открывая ящики и шкафы, я обнаружила, что все они пусты. К буфету в столовой все еще был прикреплен ценник. Когда я увидела цифру на нем, мое веко задергалось: 4950 долларов! Вернувшись наверх, я вошла в твою спальню. На полу все еще лежали те же пакеты и новая одежда, завернутая в бумагу. На разобранной кровати валялись джинсы и рубашки. Проведя рукой по простыне, я наклонилась и уткнулась носом в подушку, надеясь почувствовать запах жимолости от твоих волос. Заглянув в гардеробную, я увидела кучу разбросанной обуви, свисающую с вешалок одежду. На полу валялось красное платье. Я улыбнулась. Эта гардеробная напоминала шкаф избалованного подростка.
В библиотеке одну за другой я брала с полки книги Юнга:
Затем я обосновалась в своей комнате. Усевшись за глянцевый черный стол, я достала свои художественные принадлежности. Знакомое ощущение карандаша между пальцами, рисование и раскрашивание настроили мой мозг на более медленную волну. Я наблюдала за движениями своей руки, обрисовывавшей сад из моего сновидения с вкопанными в землю фонарями. Я изобразила упавшие фонари и языки пламени, охватывающие цветы и деревья. На фоне блестящего стола моя рука выглядела грубой, а ногти c потрескавшимися отросшими кутикулами – неопрятными. В этой слишком ухоженной комнате я чувствовала себя беззащитным зверьком, только что вылезшим из спячки.
