Я проснулась, сгорая от возбуждения и стыда, кровь пульсировала по моим венам. Едва рассветало, но я выползла из кровати и отправилась на кухню, капли пота быстро высыхали на моей коже. Прежде чем налить себе чашку кофе, я услышала топот босых ног и голос Рафаэля:
– Доброе утро, солнышко.
Я почувствовала мощный толчок, как если бы ледяная глыба поразила меня в самую грудь. Поворачиваясь полубоком, я попыталась расслабить лицо.
– Как ты спала? – елейным голосом поинтересовался он.
– Отлично, – пробормотала я.
Он достал из холодильника бутылку комбучи.
– Снились приятные сны?
Он налил желтую жидкость в стакан и посмотрел на меня, делая первый глоток. Его волосы, мокрые после душа, напоминали черные зазубрины, а лицо было гладко выбрито. Прислонившись к барной стойке, он на секунду задумался. На мне была дорогая шелковая пижама, твой подарок, и я скрестила руки на груди, прикрывая торчащие из-под нее соски.
–
Мое сердце дрогнуло и сжалось. Словно стоя на не имеющей перил палубе корабля, я тут же быстро ухватилась рукой за кухонный стол. Еще один маленький шаг в мою сторону – и корабль погрузится под моей тяжестью. Я замерла, держась пальцами за гранитную столешницу, ощупывая ее края. Мой взгляд упал на центр его черной футболки, его ложбину на груди, похожую на межзвездную пустоту.
В доме царила тишина, был слышен лишь гул кондиционера. Запах его дезодоранта или лосьона после бритья, напоминающий запах свежескошенной травы, разливался по всему дому. Я страстно желала, чтобы он подошел ближе, и одновременно, чтобы он исчез. Казалось, комната не пропускала воздух. Он стоял, вопросительно ухмыляясь, как будто ожидая, что я начну расспрашивать о подробностях его сна. Лишь одно слово – и я могла бы убедиться, что он видел такой же сон, подкрепить мысль о том, что именно он был инициатором нашей встречи и предателем. Но я не могла заставить себя произнести эти слова, и, наконец, сделав глоток напитка, он развернулся и ушел. Оставшись одна на кухне, я смотрела на то место, где он стоял, но видела только яркую лужу на животе, ощущала, как медленно стекала жидкость.
В один из перерывов в съемках ты объявила, что вы с Рафаэлем собираетесь в Ла-Хойю[30] на выходные.
– Если будет нужна машина, бери «Теслу», – сказала ты. – Тебе тоже нужен отдых.
После того как твой «Мустанг» скрылся из вида, в доме воцарилась полная тишина. Не знаю почему, но я не могла заставить себя поехать в Ризому, как будто меня сковала дарованная тобой свобода. Вместо этого я позвонила и сообщила, что заболела, задвинула шторы и улеглась в постель, укутавшись в одеяло.
– Одевайся, мы едем на пляж, – сообщил Пол, когда я позвонила ему в воскресенье.
Я чувствовала себя прогульщицей, залезая в его «Шевроле-Кавалер», обивка которого была насквозь пропитана сигаретным дымом. Но когда мы ехали по дорогам Топанги, подпрыгивая на ухабах и колеях, во мне поселилось чувство невероятной легкости, какого я не испытывала с тех пор, как приехала сюда.
Мы припарковались на переполненной стоянке в Редондо-Бич. Небо было усеяно воздушными змеями, словно пестрой мозаикой.
– Это фестиваль воздушных змеев, – пояснил Пол.
– Как им удается не запутываться? – удивленно спросила я.
– Здесь не место новичкам.
– Но я новичок.
– Я тебе помогу.
Как только мы расположились на площадке для запуска воздушных змеев, Пол вручил мне какое-то необычное существо, которое я никогда раньше не видела.
– Это тебе, – сказал он. – Райская птица. Я подумал, что это хорошее место для ее дебютного полета.
Я пристально разглядывала тонкие полоски из винила, каждая из которых представляла собой изящное перышко. Хвост был сделан из красных, синих и зеленых лент.
– Спасибо. Но я думаю, мне не стоит запускать его, Пол. Я могу повредить его.
– Если сломаешь, я все починю.
Себе он взял другого воздушного змея, которого назвал са́йдвайндером[31]. Это был обтекаемый змей в форме бумеранга. Всего несколько ловких движений – и змей взмыл в воздух, заняв свое место на небе между волнистым драконом и пингвином.
– Вот, держи, – и он протянул мне свою катушку.
Я старалась удержать сайдвайндера в одном положении, пока Пол занимался запуском моего змея.
– Я сейчас запутаюсь, – заволновалась я, когда он отдавал мне обратно мою катушку. Боль пронизывала мою шею, но было невозможно оторвать глаз от струящегося волнами птичьего хвоста.
– Не волнуйся, ты попадешь в ритм. Попробуй понять движение воздуха. Доверься себе.
Какое-то время мы молчали. Рядом с нами члены одной семьи по очереди запускали большого воздушного змея, выписывающего непредсказуемые виражи возле моего. Их лишенный грациозности змей, такой громоздкий и неуклюжий, словно разинувший пасть, пытался схватить мою птицу и сбить ее с неба.
– Запуская воздушных змеев, я всегда вспоминаю о братьях, – сказал Пол, не сводя глаз с сайдвайндера.
Выдержав небольшую паузу, я спросила:
– Еще кто-нибудь из твоих знакомых покидал родной дом?
