Новость о том, что Сент женится, была ошеломляющей, однако дни шли, и Вера постепенно успокаивалась.
Свадьба произойдет не раньше будущего года, а это срок немалый.
— В конце весны, — сообщил Сент при следующем визите. — Раньше дизайнер не справится.
— Дизайнер? — удивилась Вера, которой всегда казалось, что для свадьбы нужны только жених и невеста, ну и, конечно, мировой судья. — Зачем он нужен?
— Чтобы все выглядело красиво, — разъяснил Сент. — Обстановка, наряды и все прочее.
— Совсем как в кино.
— Вот именно. Она хочет, чтобы свадьба состоялась на Юге, как в романе «Унесенные ветром». Кринолины, галантные южные джентльмены, барбекю, азалии и прочая дребедень. Это должен быть май или начало июня, когда появятся жеребята, чтобы придать всему большее оживление. Ну до этого еще далеко, — добавил Сент нетерпеливо. — Давай не будем сейчас об этом. У нас полно работы, Вера.
Страшное слово «свадьба» отодвинулось на задний план, и Вера постаралась убедить себя, что этого никогда не произойдет, и ей даже удалось забыть о ней.
Шли недели, и Флетчер с головой ушла в подготовку к свадьбе, ведя переговоры с фотографами, рассылая публикации в газеты и журналы, подбирая подарки, составляя списки приглашенных, а Сент, совершенно безучастный к своей собственной свадьбе, все свободное время посвятил Старфайер.
Они виделись с Флетчер только в выходные.
Он даже не хотел говорить о ней, что Веру вполне устраивало.
Целыми неделями Сент принадлежал ей, потому что Джи Би тоже уехала.
С каждым днем Вера чувствовала себя все счастливее и счастливее. Сент, казалось, тоже был счастлив. Ему нравилось ее общество и, уж конечно, нравилось быть издателем.
Он создал компанию «Старфайер инкорпорейтед», вложил в нее три миллиона долларов и назначил Вере зарплату в сумме четырех тысяч долларов в месяц, несмотря на ее протесты: «Я не могу получать так много… это твои деньги».
В конце концов девушка согласилась, поняв, что таким образом сможет расплатиться с Дональдом Уилером, и вняв доводам Сента: «Как ты не понимаешь. Вера! Талант должен хорошо оплачиваться. Он стоит очень дорого, во всяком случае, должен стоить».
— Но нельзя же столько платить за то, что мне нравится делать и что я буду продолжать делать, несмотря ни на что.
— Твое дело не спорить, а рисовать, — последовал ответ.
Он нашел компанию, занимающуюся графикой, которая выразила не только горячее желание работать с ними, но и имела свою превосходную офсетную печать. Вера приспособила рисунки под формат листа книги комиксов, а Сент, уже имея на руках готовую продукцию, часами висел на телефоне, обсуждая качество бумаги, шрифт и сроки поставки. Он встречался с дистрибьюторами и полным ходом запустил рекламную кампанию. «Так многому надо научиться и так быстро», — говорил он с удовлетворением, наслаждаясь каждой минутой рабочего времени.
Много внимания Сент уделял и самому тексту. Он купил компьютер с программой цветного графического изображения, от которого Вера пришла в ужас.
— Мне никогда не научиться на нем работать. И зачем еще эта «мышка»?
— Научишься. Это очень легко.
Для Сента, может быть, и легко. Увлеченный, он впитывал в себя информацию быстрее, чем сам компьютер. Сент часами мог смотреть на экран, обдумывая текст, накладывая одно изображение на другое. — стирая их и снова оживляя, выкрикивая при этом:
— Поймал! Просто великолепно!
Или:
— Нет, не то. Попробую еще… Вера, посмотри. Может, вот так: Старфайер и сенатор, как бы в ретроспективе, выдержанные в темных тонах. Затем Старфайер остается наедине с мертвыми животными, вымазанными мазутом. Она говорит: «Кто-то должен ответить за это… Подобные люди не имеют права на существование…» Все как в кино, все равно что писать сценарий.
Дни летели с ужасающей быстротой. Вера и Сент вместе работали и учились, спорили и понимали друг друга с полуслова. Рисунки Веры становились все совершеннее, а текст Сента лаконичным и четким.
Незаметно подошло Рождество, и Сент уехал, чтобы провести рождественские каникулы вместе с семейством Мак-Гроу. Это неприятно задело Веру, хотя она знала, что когда-нибудь так и должно было случиться. Однако она старалась не думать о Флетчер и ее отце как о будущих невесте и тесте, а думала о них просто как о семье, куда Сент уехал погостить.
Чем быстрее приближалась дата отъезда, тем мрачнее становился сам Сент. Вера чувствовала, что ему не хочется туда ехать, и не могла не радоваться. Как-то раз, воодушевив себя несколькими порциями джина с тоником, она спросила:
— Зачем ты женишься на ней, Сент? Ведь ты ее совсем не любишь.
— Она мне нравится.
— Этого недостаточно.
— Ну хорошо, я ей обязан.
— Это тоже не основание, чтобы жениться. И что значит обязан? Что она такого сделала?
— Однажды, когда я был… очень расстроен и сделал нечто ужасное, она отнеслась ко мне по-человечески, а могла бы отнестись совершенно по-другому.
— А что ты сделал?
Лицо Сента стало суровым.
— Прости, Вера, но это мое личное дело.
— Но, Сент…
— Я же тебе сказал, что это чисто личное, и давай больше не будем говорить на эту тему.