Джо-Бет ждала, когда вернется Даймонд, проводивший собрание с кинооператорами. У нее почти не было свободного времени, чтобы вот так просто посидеть и подумать, вспомнить тот день, полный солнечного света, помечтать, как это сделала бы Джи Би, а не Старфайер, для которой мечтать и думать было опасно.
Сколько раз она уговаривала себя, что это ерунда, что Даймонд не может знать, о чем думает Старфайер, что нечего его бояться, но неуверенность не покидала ее. По настоянию Даймонда она провела две последние недели одна, в темноте медитационной комнаты. Виктор без конца твердил, что не следует расценивать это как наказание, что просто он считает нужным, чтобы девушка очистилась от мыслей, внушенных ей Дональдом. И результатом медитации стало то, что Джо-Бет теперь ощущала себя Старфайер больше, чем раньше.
Он не вспоминал о ее проступке, не упрекал за потерянный опал, что, по ее мнению, служило плохим предзнаменованием, не говоря уже о том, что потерять подарок Даймонда значило навлечь на себя большую беду.
Поэтому она все время улыбалась Даймонду, вела себя очень послушно, старалась не думать о Дональде Уилере ради его же пользы, чтобы Даймонд не смог догадаться, что они делали в тот солнечный день, который провели вместе, и только ночью в страшных снах девушка видела вставшего на дыбы огромного жеребца с его железными копытами, а под ним на траве окровавленное тело, только на этот раз это было не тело Флетчер Мак-Гроу, а ее собственное.
И хотя Даймонд больше не вспоминал о ее бегстве, он явно перестал доверять ей. Джо-Бет запрещалось входить в комнату для связистов и никогда не представлялась возможность перекинуться хотя бы словом с Верой, Сентом или Арни. Когда Даймонда не было дома, она находилась под наблюдением охранника, одного из деревенских жителей.
«Это для твоей безопасности», — говорил Даймонд, но Джи Би отлично понимала, для чего его наняли. Сейчас охранник сидел у ворот, и Старфайер хорошо его видела, как видела и другие бродившие вдоль забора тени, а одну даже совсем рядом, недалеко от дома.
Положив подбородок на скрещенные кисти рук, девушка выбросила из головы все ненужное и попыталась сосредоточиться на одной мысли.
На какую-то долю секунды ей показалось, что она мысленно проникла в чужую черепную коробку и сумела дотронуться до мозга другого человека.
За ней следило множество глаз, и Джо-Бет уже привыкла, что, где бы она ни появлялась, сразу же устанавливалась враждебная тишина, особенно со стороны женщин, и сотни пар глаз внимательно наблюдали за ней. Что же здесь странного, говорил Даймонд, при такой необычной наружности.
Естественно, она вызывает восхищение мужчин и зависть женщин. Поэтому Джи Би привыкла, хотя и не смирилась с тем, что взгляды повсюду преследуют ее, но кто был этот единственный, проявлявший к ней повышенный интерес не из простого любопытства? Один из слуг Даймонда? Или второй невидимый охранник?
Кто он такой? Что ему от нее надо?
Пока Джи Би сидела на крыльце, погруженная в тяжелые раздумья, Сент, обходя валуны и перепрыгивая через рытвины, направлялся к кантине.
Это было небольшое здание с бетонным полом, покрытое рифленым железом. Крыша хорошо выдерживала натиск дождя во время бурь. Внутри стояли восемь металлических столиков и несколько разномастных стульев. С потолка свисали гирлянды разноцветных лампочек, которые горели только по субботам, когда работал генератор и вся деревня собиралась в кантине, чтобы выпить вина и потанцевать, веселье затягивалось далеко за полночь.
Сейчас здесь было почти пусто, если не считать Томаса Очоа, шестнадцатилетнего подростка, сидевшего возле стойки бара и тихо листавшего книгу комиксов «Бэтмен», Боррачо Пита, бывшего американского эмигранта, живущего в Ла-Плаите с 1968 года, да еще спрятавшейся под стулом тощей курицы, которая время от времени нарушала тишину заведения своим громким кудахтаньем.
Сент заказал себе банку пива, маленький стаканчик текилы, лимонный сок и положил перед Томасом купюру в двадцать тысяч песо, который тут же сообщил, что у него нет сдачи.
— Хорошо, — сказал Сент по-испански, — останется за тобой.
Он сел за угловой столик лицом к гавани. Пахло тиной, нечистотами и протухшей рыбой. Посреди залива, мягко покачиваясь на волнах, дремала яхта «Десперадо».
Сент смотрел на светящиеся иллюминаторы, пытаясь вычислить, где находится каюта Веры. Знать, что она рядом, было приятно и действовало успокаивающе, хотя в голове у него роились тревожные мысли.
— Он хочет сделать из нее робота, — сказал по телефону взволнованный Дональд Уилер. — Даймонд пытается завладеть и ее душой, и телом.
— Почему Джо-Бет не уйдет от него? — спросил тогда Сент. — Раньше она легко расставалась с людьми.
— Она его боится, он чем-то привязал ее к себе.
— Но чем?
— Если бы я знал, мне было бы легче действовать. Послушай, Сент, ты все время будешь на съемках. Ты и Вера.
