Поначалу Вера почувствовала недовольство, но, немного поразмыслив, решила, что возражать бессмысленно. В конце концов Джи Би входит в трио Старфайер и, пожалуй, самая главная из них. Конечно же, она должна увидеть ее творение.
А тем временем Старфайер с каждым днем становилась все более реальной и уверенной.
— Все это, конечно, хорошо, — сказал Кристофер, с сомнением глядя на Старфайер, — и рисунки и все такое прочее, но не кажется ли тебе, что она какая-то распутная?
— Распутная?
— Видишь ли… как бы тебе сказать… уж слишком много голого тела… И потом эти ремни, пряжки… Все это наводит на мысль… Я хочу сказать, что люди предпочитают собачек, кошек, детишек…
— Возможно, — согласилась Вера, — но ничего не могу с собой поделать. Она такая, какая есть.
Вера писала Сенту в город Тахо:
«При первой же возможности я направлю всю подборку своих рисунков мистеру Солвею. Может, что и получится. — Ей казалось, что она выбрала правильный, небрежный, тон письма. — Сама я смогу приехать в Сан-Франциско не раньше августа. Забавно будет снова повидаться».
А про себя тем временем думала:
«Господи, неужели это случится? Но, кажется, все к тому идет».
И все было бы хорошо, если бы однажды майским вечером не случилось нечто непредвиденное, когда все планы на поездку в Калифорнию рухнули.
Отец Веры поскользнулся в ванной на кусочке мыла, упал и сломал себе шею. Он умер мгновенно, судьба сыграла с ним злую шутку. Всю жизнь отец заботился о здоровье, притворяясь при этом тяжело больным и надеясь прожить до глубокой старости.
— Ты не можешь сейчас уехать, — рыдая, заклинала мама. — Ты не имеешь права оставлять меня одну. Ты все, что у меня осталось.
И мама была права. Вера решила никуда не уезжать.
Когда девушка узнала о смерти отца, то немедленно решила, что во всем виновата только она одна: уж слишком гладко все у нее складывалось.
— Не то чтобы я совсем его не любила, — жаловалась девушка доктору Уилеру, — но просто не могла себе представить, что он когда-нибудь умрет. Мне казалось, что отец будет жить вечно со своими пузырьками, лекарствами и пилюлями.
— Не смей винить себя и не пытайся наказывать себя, отказавшись от поездки.
— Но я действительно не могу сейчас оставить маму одну. Это было бы несправедливо.
Вера написала Сенту:
«Может, когда-нибудь я и приеду, но только не сейчас.
Не могу оставить маму одну. Не представляю, как она будет жить».
— Думаю, что прекрасно, — со вздохом заметил доктор Уилер и, подумав, спросил:
— Нет ли у нее каких-нибудь родственников? Возможно, она поживет у них?
Родственники у мамы были. Ее сестра Синтия, которая была замужем за фабрикантом, производителем сельскохозяйственных машин, приехала на похороны из Йоркшира.
