Луве знал: эти перепады от всемогущества к самоуничижению – следствие ложного представления о себе.
Тук-тук.
Луве вздрогнул, когда в дверь постучали. Он посмотрел на часы. 22.22. Должно быть, он задремал за компьютером.
Тук-тук.
Он встал, вышел в прихожую и открыл дверь.
На лестничной площадке стояла Жанетт. Глаза у нее блестели.
– Здравствуй, София, – сказала Жанетт. – Я хочу, чтобы ты рассказала мне о Луве Мартинсоне все. Ты поняла?
Луве кивнул. Пересохшее горло сдавило.
– Надеюсь, еще не слишком поздно, – произнес он высоким, легким голосом Софии Цеттерлунд.
– Нет. Никогда ничего не поздно, – сказала Жанетт и шагнула в прихожую.
