— Ну, уж я не забуду! Просто первое место занял один парень, он так треснулся об трубу, что у него ракетка пополам. Думали, конец, а ничего.
— Всё обошлось?
— Ну да. Ракету восстановили.
— А этого мальчика?
— Его? Ну, нет!
— Какая весёлая игра, — тихо сказала Дама.
— Ничего. Но тоже надоедает.
— Поэтому вы теперь заинтересовались историей… Улиссом?
— Ни капельки! Что такое история? Чепуха, всё это было давно и вообще неправда.
— Но почему же неправда?
— Да ведь я-то ничего этого не видел! А чего я сам не видел, всё ерунда и занудливая брехня.
— Но если это всё-таки было на самом деле?..
— А хоть бы и было, мне-то что за дело? С кем эти все истории происходили, пускай ими занимаются. Проехало, и начхать мне на это дело. Мне фокус её интересно посмотреть. А без Лали, я вижу, вы тут ничего не можете? А где она сейчас? Я всё равно её отыщу!
Город был высокий, но не очень большой. Сразу же за последними приземистыми десяти-двенадцатиэтажными домами пригорода начинались зелёные луга с лениво пасущимися толстыми коровами, ветер пробегал волнами по полям золотистой пшеницы, берёзовые рощи шелестели на пригорках, и длинные ряды огородных грядок тянулись вдоль берега реки.
Небрежно помахав вслед отъезжавшей машине, которая его подвезла, Фрукти сошёл с шумной автострады.
На тонком столбике красовался голубой значок, обведённый красным ободком, с птичкой посередине. Всё было так, как ему подробно объяснил Чемпион.
— Ничего себе адресочек! — сказал Фрукти. — Птичка какая-то дурацкая, а дальше дорожка и кусты! Вот чушь!
Посвистывая и поглядывая по сторонам, он двинулся по тропинке. Шум автострады совсем затих. Вместо него возник какой-то новый, неровный звук. Фрукти не сразу вспомнил: «Э-э, да ведь это просто-напросто ветер! Шумит и покачивает ветки деревьев! Ясно, деревня, вот куда я попал. Пахнет чем-то зелёным, и попискивают, посвистывают птички. И долго это будет продолжаться?.. Ага, вот и ещё один значок: буква „Н“ со стрелкой. Правильно, так мне и говорил Чемпион. Тут уж придётся прямо через кусты ломиться!»
Едва заметная тропинка, на которую указывала стрелка, действительно вела куда-то в глубь зелёных, пышно разросшихся кустов.
Фрукти презрительно фыркнул и зашагал, цепляясь за кусты. Он шёл минут пять, продолжая пофыркивать и оглядываясь по сторонам, так что чуть было не ткнулся носом в сетчатую калитку. Вправо и влево тянулась довольно высокая ограда из тонкой стальной сетки.
— Вот ччеррт! — буркнул Фрукти и лягнул ногой плотно запертую калитку, у которой даже и ручки не было видно.
Чей-то спокойный голос совсем рядом произнёс:
— Кто бы это мог быть? Если это человек, почему же он лягается? А если жеребёнок или ослёнок, почему он чертыхается? Лали, взгляни!
После минутного молчания смеющийся голос Лали воскликнул прямо у самой калитки:
— Э-э! Да это Фрукти! Как ты тут очутился? Входи, входи!
Калитка бесшумно открылась, пропустила Фрукти и тотчас закрылась снова.
— Иди всё время по этой розовой дорожке, она приведёт тебя прямо к дому.
Голос Лали теперь слышался у него за спиной, по-прежнему у калитки.
— Ладно! — буркнул Фрукти и зашагал по шуршащей мелкими ракушками розовой дорожке.
Дорожка повернула вправо; по одну её сторону пошли подстриженные кустики, усыпанные мелкими алыми цветочками, по другую — ровные огородные грядки морковки и цветной капусты. Сделав крутой поворот влево, дорожка кончилась. Открылась залитая ярким солнцем поляна и обычный сельский дом, одноэтажный, но с мезонином.
Всё это трудно было разглядеть из-за листвы деревьев, окружавших дом. Они так сливались друг с другом, что не сразу можно было разобрать, где кончается конёк крыши и где начинаются далеко протянувшиеся ветки акации. Известно, что когда деревья долго живут рядом с домом, они привыкают друг к другу, как будто стараются один другому не мешать: туда, где есть свободное место, дерево протягивает ветку, за ней другую, а где мешает стена дома — старается обогнуть стороной. Только когда какая-нибудь недогадливая ветка порой заслонит окно, её приходится поправлять и отводить в сторону.
Фрукти, конечно, ничего этого не заметил.
Лали сидела боком на ступеньках террасы и большой ложкой из глубокой тарелки ела малину со сливками. На ней была мальчишечья рубашка с короткими рукавами, заправленная в мятые брючата цвета хаки. Напротив неё, тоже устроившись на ступеньке бочком, сидел желтолицый старичок и, стараясь подражать Лали, внимательно зачерпывал из своей тарелки малину, не без труда засовывая себе в рот большую ложку. Перепачканные сливками уголки губ выглядели у обоих совсем как маленькие белые усики. Самое забавное, что у старичка были и настоящие усики, очень жиденькие, точно редкие пёрышки, и тоже перепачканные белым.
— Смотрите-ка кто явился! Привет! — воскликнула Лали.
С террасы залаяла на Фрукти собака. Он поискал её глазами. На террасе никакой собаки не было.
