— От кого попадёт? За что попадёт? Не надо плакать!
— От Мачехи… Дедушка Ив будет огорчаться и поддакивать ей, а ему этого так не хочется… И ведь я ему обещала, противная девчонка!.
Непомник обнял её и тихонько зашептал на ухо:
— А мы ему не скажем! Мы никому не скажем. Правда?
Оба учёных энергично закивали:
— Клянёмся, не скажем.
— Ну уж я-то!.. — яростно сжал кулаки Фрукта. — Раньше твоя Мачеха закукарекает попугаем… или запопугает петухом, чем я ей хоть полслова вякну!
— Но ведь это будет обман? — перестав хныкать, спросила Лали. — Это стыдно. Я не хочу!
— Нет! — вдруг выступил вперёд Сью-Сиу. Вид у него был торжественный и таинственный. — Это не будет обман. Это будет наш общий заговор!
Лали просияла:
— Заговор? Это здорово! Обожаю заговоры! Мы поклянёмся?
Все соединили руки и многозначительно при этом переглянулись.
Над головой Лали медленно утихло жужжание. Полусферы раза два слабо вспыхнули всё замедляющимся движением червячков и мечущихся цветных точек и исчезли бесследно.
— Что тут смешного? — угрожающе заорал попугай, как только профессор Ив показался на поляне перед домом. — Что тут смешного? — повторил он с невыразимым удивлением.
Маленький терьер не поднялся. Он, как бы извиняясь, помахал обрубком хвоста, похожим на задранную вверх запятую. Терьер был занят — он лежал, жмурясь от удовольствия, а старая обезьянка, уложив его голову себе на колени, сосредоточенно искала у него блох. Блох у него не было, но ему нравилось, когда крючковатые чёрные пальцы нежно теребили и почёсывали шёрстку на голове.
— Никого, кажется, нет? — оглядываясь по сторонам, пробормотал Ив.
— Давай соврём! — вкрадчиво, жульническим голосом предложил попугай.
— Всё притворяешься, старый хулиган. Всё ты отлично понимаешь!
— Три часа половина двенадцатого, что тут смешного?
Профессор машинально посмотрел на часы. Они показывали десять минут четвёртого. Он оглянулся, услышав лёгкий вздох. Олень с ветвистыми рогами в позе терпеливого ожидания стоял прямо у него за плечом на ступеньках террасы.
— Милый, у меня ничего нет для тебя, — с сожалением сказал Ив. — Впрочем… Ах, да!.. — Он нажал телефонную клавишу аппаратика, стоявшего посреди стола. Тотчас механический голос, очень напоминавший, впрочем, голос Непомника, заговорил: «Мы ушли осматривать Башню, просьба подождать. Если запоздаем, солёная лепёшка для оленя в отделении „О“! Одну штуку, не раньше трёх часов…» Он отпустил клавишу, и голос замолчал.
Олень поднялся на последнюю ступеньку, подошёл к металлическому белому шкафу, вделанному в стену, и понюхал дверцу с надписью «О».
Неторопливо дожевав солёную лепёшку, олень слизывал крошки с ладони Ива, когда за кустами послышались голоса гостей, возвращавшихся после осмотра откопанной Башни.
После нескольких торжественных и церемонных приветствий, как и положено коллегам по работе, которые знакомы много лет, но видятся друг с другом очень редко (не считая, конечно, совместных заседаний по стереовизору), все расселись на террасе за столом, попивая лимонад и заедая его орехами и бананами.
— Какие прекрасные маленькие бананы! Откуда это? — восхитился Ив, слегка вздрогнув в тот момент, когда подкравшаяся мартышка стащила у него из-под руки тот самый маленький банан, который он собирался очистить.
— Это подарок! — Непомник сделал приветливый жест рукой в сторону Сью-Сиу.
Тот так и расцвёл мелкими улыбочками, выражавшими одновременно смущение чрезмерной скромности и простодушное самодовольство:
— О-о, это совершенно случайно! Знаете, я по дороге залетел на часок-другой к приятелю в Гонолулу. Он всегда припасает мне этих маленьких бананчиков. Очень полезные, знаете ли. В моём возрасте… — он глубоко и искренне вздохнул, — приходится следить за диетой. Очень рад, если вам они тоже по вкусу.
— Просто смешно вам говорить о возрасте! — желая сделать ему приятное, подал реплику Непомник.
Все знали маленькую слабость Сью-Сиу. Он при каждом удобном случае давал понять, что ему. вот-вот исполнится 176 лет, хотя на самом деле и 150 не было.
— Не жалуюсь, не жалуюсь! Лет семьдесят… семьдесят пять назад… когда мне… в общем, действительно я чувствовал себя похуже!..
Финстер высоко поднял запотевший от льда бокал с лимонадом и с суровой торжественностью произнёс тост.
