– Договорились.
Почтительно отворив перед Морисом дверь, Лонс подмигнул и поклонился. Морис в ответ улыбнулся одной половиной рта и вышел. Дверь за ним закрылась, отсекая жизнерадостный гомон и звон. На миг показалось, что навсегда – но Морис отогнал неуместный укол сожаления и принялся искать на вешалке свой плащ: вполне добротный и модный, но куда дешевле одежек всех этих мальчишек, которые знать не знают, что такое добывать себе кусок хлеба. Им боги подали все на золотой тарелке…
Морис уже вытаскивал свой плащ из-под чужого, когда что-то с глухим стуком упало на пол. Он глянул вниз – под ногами валялась застежка. Всего лишь оторванная застежка от чужого плаща. Кусок металла и несколько цветных кристаллов стоимостью в три месяца сытой жизни.
Не успев подумать о том, что кто-то может связать пропажу с его визитом, Морис подхватил застежку и сунул в карман плаща. И только потом сообразил – не с чего им думать на него. Есть же вышибала, подлый простолюдин и вор. Вот он и взял.
Выходил из дверей школы Морис с высоко поднятой головой, как и положено благородному шеру. И, как положено благородному шеру, кинул швейцару монету. Целую сестрицу.
…за тысячелетия правления потомков Драконов привычка бездарных подчиняться истинным шерам перешла на уровень инстинктов. Поэтому приказы, отданные вышестоящими условными шерами, зачастую трактуются весьма вольно или вовсе игнорируются, если вступают в противоречие с пожеланиями нижестоящих истинных шеров. Причем подобное обращение с приказами условных шеров свойственно как простолюдинам, занимающим нижние должностные позиции, так и истинным шерам любого служебного положения.
При назначении на должности следует учитывать данную психологическую особенность и расставлять сотрудников таким образом, чтобы истинные шеры не подчинялись условным. Применение воспитательных мер, направленных на изменение ситуации, не рекомендуется в силу полной бесполезности и несоответствия данных мер замыслу Двуединых. Также не рекомендуется озвучивать эти данные в качестве причины отказа условным шерам в должности, подразумевающей командование истинными шерами, чтобы не потерять их лояльность.
Стук в дверь раздался в самый неподходящий момент: когда Энрике, прихватив отчеты наблюдателей, собрался к Бертрану – обсудить кое-что перед тем, как докладывать королю. Обернувшись к двери, Энрике застыл на миг, усмехнулся и отступил в нишу за шкафом с бумагами.
– Капитан, открывайте! – потребовал резкий тенор.
Энрике промолчал.
Дверь распахнулась, словно от пинка, и на порог шагнул адъютант советника Гильермо, нынешнего начальника Тихой гвардии, назначенного регентшей вместо Альгредо.
– Извольте немедленно явиться к советнику, капитан, – отчеканил напомаженный хлыщ и оглядел скромный кабинет. Потом оглядел еще раз, подошел к столу, зачем-то переставил с места на место стакан с вечными перьями. – Капитан, бросайте эти ваши штучки, я знаю, что вы здесь!
Подавив рвущийся наружу нервный смешок, Энрике выскользнул из ниши, едва не задев неимоверной ширины эполеты адъютанта. Тот, почувствовав движение воздуха за спиной, резко обернулся и захлопнул дверь – но Энрике уже покинул кабинет, оставив порученца своего непосредственного начальника сыпать проклятиями в адрес «этих шисовых шеров». Четверо гвардейцев, выстроившиеся поперек коридора, бесшумно расступились, позволяя невидимке пройти, и сомкнули ряд за мгновение до того, как адъютант выскочил из кабинета.
– Вы его видели? – наверное, что-то в честных лицах гвардейцев показалось ему подозрительным.
– Никак нет, сиятельный шер! – ответили они в один голос чистую правду.
