Шуалейда тоже злилась. Такие знакомые молнии пробегали по растрепанным волосам, свивались змеиными кольцами, готовые ужалить. Правда, где-то под злостью пряталось что-то совсем иное – быть может, вина или опасение, Стриж пока не научился как следует читать цвета ее ауры.
– Светлого вечера, ваше высочество, – как ни в чем не бывало приветствовал ее Дюбрайн. Стрижу он едва кивнул. – Сожалею, что вчера пришлось спешно покинуть дворец, дела.
Небрежным жестом генерал свернул эфир в кресло, уселся, положив на колени папку. Разговор начинать он не торопился, разглядывал Шуалейду и Стрижа, словно лакомую добычу – видимо, давал сопернику осознать безнадежность сопротивления. Ага, сейчас.
Лея молчала и, похоже, успокаивалась. Стриж тоже молчал – а что он мог сказать, не выставив себя малолетним придурком? – и разглядывал Дюбрайна. Невозмутим. Красив – как красив кугуар в засаде. Черный мундир наглажен и сверкает серебряным позументом, бляха Конвента опасно мерцает, словно настороженный капкан. Кольца и странный браслет-змея выглядят не украшением, а оружием. Руки расслаблены, аура ровно переливается и пахнет небесной голубизной, лиловыми ирисами, пламенем камина и теплым молоком, словно плевать генерал хотел на соперника в постели любимой.
При всем уважении к гильдии следовало признать, что этот светлый шер – игрок куда опаснее Мастера Ткача. Особенно нынешнего, Седого Барсука. И что женщины должны слетаться на него, что осы на мед, на одну лишь силу. Неудивительно, что весь Суард считает их с Шуалейдой любовниками, несмотря на ее скандально прерванную свадьбу с кронпринцем Люкресом. Дюбрайн единственный, кроме Бастерхази, кто не выглядит рядом с ней сухой травой. Странно, почему? По слухам, Длинноухий предпочитает юношей… Нет, чушь, только слепой не заметит, что он влюблен в Лею. И она… тоже? В Дюбрайна?! Шис подери! Почему сейчас ее дар тянется не к Стрижу, а к незваному гостю? И что это за золотое мерцание, соединяющее их?
Размышлять дольше нескольких мгновений ему не позволили. Дюбрайну надоело держать паузу: смутить мастера Стрижа каким-то там разглядыванием пока еще никому не удалось. Усмехнувшись, Дюбрайн открыл папку и подал Шуалейде несколько исписанных листов гербовой бумаги. Верхний – украшен полудюжиной печатей. Купчая. Несложно догадаться, на кого. А под ней наверняка приговор и дело какого-то бандита. То ли Соверне, то ли Сомбра, шис его упомнит.
Лея взяла – царственно равнодушно! Прочитала. Подняла взгляд на Дюбрайна. Приподняла бровь. Все это – без единого колыхания ауры. Правда, счастливой и пьяной она уже не выглядела, а синее мерцание стало просто платьем. Стриж украдкой глянул на себя – надо же, и не заметил, что снова одет. Драконьи дети!
Тем временем игра в гляделки продолжалась. Стриж готов был поклясться, что никаких штучек вроде мысленных разговоров они не вели. О нет, игра шла всерьез, и ставкой в этой игре был… если бы он! Кого интересует мелочь вроде подобранного с помойки мальчишки! Ставкой было что-то, о чем простому мастеру теней лучше не задумываться. Чтобы спалось крепче.
Молчание затягивалось, сгущалось – и, кажется, темнело не только за окном. Оба были слишком упрямы, чтобы начать разговор, и слишком горды, чтобы отвести взгляд. Даже выпестованное под присмотром Мастера спокойствие трескалось под тяжестью этого молчания, хотелось одновременно сбежать и вцепиться Дюбрайну в глотку: никто не смеет обижать Лею! Но спина Шуалейды оставалась такой же прямой, улыбка – непринужденной, а тонкие пальцы без единого перстня – мягкими и неподвижными. Королевское, шис дери, самообладание!
– Не пора ли вашему высочеству представить мне этого очаровательного юношу? – мягко и насмешливо осведомился Дюбрайн. – Или для него постель не повод для знакомства?
Стриж выдохнул – Тень отступила, а на шпильки плевать. Лея пожала плечами.
– Здесь написано имя. Его зовут Себастьяно.
– А дальше?
– Себастьяно бие Морелле, ваша светлость, – ответил вместо нее Стриж, так же мягко и вкрадчиво. – Мастер Стриж.
Он слегка склонил голову, продолжая глядеть Дюбрайну в глаза и не упуская Шу из внимания. Ее высочество снова сделала вид, что так и надо – хотя наверняка прекрасно знала, кто носит имя Стриж, гильдия не скрывает от Магбезопасности имен своих мастеров.
– Забавно. – Дюбрайн склонил голову набок. – Светлый шер, клятва верности… Ты думаешь, этого достаточно?
– Да, – ответила Лея.
– А я думаю, что нет, – отрезал он.
Шуалейда, до того неподвижная, обернулась к Стрижу – и ему нестерпимо захотелось провалиться в Ургаш. Немедленно.
– Шу, я вижу, что ты любишь мальчика и доверяешь ему. – Голос Дюбрайна дрогнул, хотя лицо осталось невозмутимым. – Но ты хоть понимаешь, что он только чудом не убил тебя?
Как бы Стрижу ни хотелось возразить, но возразить было нечего. Хисс едва не забрал ее душу его руками, несмотря на то, что заказа на ее смерть не было. Что Хиссу до каких-то заказов, когда ему приходит охота поиграть.
– Одержимый убийца, – одними губами шепнул Стриж, напоминая ей: он именно о гильдии и говорил.
