Никаких тараканов. Никаких отрезанных конечностей или плесневелой одежды. Просто чистый потертый металл. Я облегченно выдыхаю (сама не заметила, как задержала дыхание), раскладываю одежду по барабанам, даю им наполниться водой и несколько раз жму на кнопки – увы, быстрый режим здесь не предусмотрен. Что ж, всяко лучше, чем отстирывать кровь вручную под струей воды – особенно четко я это ощущаю, когда вижу кроваво-грязный суп за стеклом. Помедлив, я запираю дверь изнутри (мысленно дав себе по шее за то, что не сделала этого раньше).
Пока машины стирают, я закидываю в пустой сушильный автомат пять четвертаков и включаю его, надеясь таким образом немного согреть воздух в комнате. Меня по-прежнему колотит озноб. Автомат начинает ворчать. Я сползаю по нему на шершавый пол и откидываю голову, представляя, как внутри кувыркаются призраки Карла.
Когда я просыпаюсь, вокруг стоит кромешная тьма. Сушилка выключилась. Мои колени до сих пор притянуты к груди. Понятия не имею, сколько прошло времени. Под попой холодный бетон, за спиной – теплый металл. В голове туманно. Видимо, под размеренный гул машин, шум дождя и мысли о запертой двери я крепко уснула.
Стиральные машинки крутятся как бешеные и вот-вот разлетятся на тысячи осколков шрапнели. В воздухе стоит вонь «Тайда» и дыма.
Света
Я принимаюсь лихорадочно нащупывать на полу пакет с перцовым баллончиком и четвертаками, который можно изо всех сил запустить кому-нибудь в голову, пах, колено. Но под пальцами только шершавый бетон, затвердевшая жвачка и старая антистатическая салфетка.
В полной темноте, ничего не видя, я наугад ползу к двери.
Направление я выбрала верное: уже через несколько секунд мне удается включить свет. В воздухе стоит дым, но сквозь него нетрудно разглядеть Карла, оседлавшего одну из стиралок. Он ухмыляется, а на коленях у него лежит мой пакет с четвертаками.
В руке – источник дыма.
– Как ты сюда пробрался?! – Я с трудом сдерживаю ярость.
– Просто повернул ручку. Два раза. На второй пришлось немного поднажать.
– А свет зачем вырубил?
Карл показывает на клубящийся между нами белый дымок.
– Еще не хватало, чтобы нас арестовали. И потом, разве в темноте не лучше спится? – Он затягивается. – Крутая дурь! Знаешь, с каждым днем ты нравишься мне все больше.
Я бы спросила, где он раздобыл травку, однако ответ мне уже известен. Карл порылся в моем чемодане и теперь курит «Ларри Джи» – комплимент от парня с mommyzhelper.com, сделавшего мне поддельные номера и права. Подарок для перспективного клиента. «Ларри Джи» и впрямь оказался легким и мягким, но к джазу отношения не имеет.
– Залезай! – Карл хлопает по соседней стиралке. – До окончания стирки еще пять минут.
– Травка не моя.
– Разумеется!
– И не ройся больше в моем чемодане, Карл, иначе у нас будут проблемы.
– Кто бы говорил.
Несмотря на заложенный в ответе упрек, Карл прямо-таки источает миролюбие – многократно усиленное марихуаной. Я забираюсь на вторую стиралку. Он передает мне косяк. Я медлю, потом все же делаю глубокую затяжку. Года два уже не курила. И вообще не употребляла ничего, что меняет сознание. А теперь? А теперь мне надо найти с Карлом общий язык, и ради этого я готова на все.
– Кто второй призрак? – спрашиваю я. – Кто сел в машину, когда мы уезжали от миссис Ти?
– Почему сразу «призрак»? – Карл выпускает в воздух змейку дыма. – Его зовут Уолт.
– Он сейчас… здесь?
– Остался в номере смотреть «Семейную вражду». «Дискавери» ему не по вкусу. Вот я и вышел прогуляться.
– Давно вы знакомы?
– Давно. Я его фотографировал в парке «Биг-Бенд». Пропустил с ним пару кружечек.
– Как он выглядит?
– Ну, не марафонец. Раньше был дальнобойщиком. Любит, когда ему ставят пивко.
Я делаю еще затяжку. Потом еще. Интересно, всегда ли Уолт был невидимкой – может, и в том баре тоже? И на фотографиях? Лучше не спрашивать.
– Ну… а та, другая?
– Отбыла час назад. У нее аллергия на собак и дым, видите ли. Еще она сказала, что «Семейная вражда» для идиотов. Вечно всем недовольна. – Карл забирает у меня косяк и затягивается. – И не любит, когда я про нее болтаю.
– Ее ты тоже снимал?
– Наверное. Она красотка. Губы суперские. Как у тебя.
– Ты надо мной издеваешься, Карл?
– Самую малость. И, кстати, у меня появилось новое условие.
– Как дела у Барфли? – шепчу я в трубку, сама не зная зачем. Между мной и Карлом – стена и портативный замок. Когда я уходила из комнаты Карла (в десять вечера), он уже вовсю храпел. Да если он и слышит, что с того? Я всего лишь интересуюсь самочувствием собаки.
– Отлично! Спит как младенец. Я сунула ему в вольер своего любимого мишку – на счастье. – На дворе полночь, а Дейзи по-прежнему бодра и весела. – Мы очень рады, что он так хорошо перенес операцию. Доктор Киви говорит, это потому, что он еще молод. Она рассчитывает на полное выздоровление.
– Здорово. Спасибо за хорошие новости! Доброй ночи, выспитесь как следует.
