Ворота пристроенного к дому гаража начинают подниматься. Кто-то либо уезжает, либо подъезжает. Очень скоро на подъездную дорожку влетает ответ – зеленая «Приус». Из машины выскакивает тощая краснолицая женщина в черных лосинах для занятий йогой и обтягивающем розовом топике. Полагаю, это Диди, вторая жена Джона – та, что бездумно прошлась серым ластиком по дому Викки. А заодно по морщинам на своей аватарке в «Фейсбуке». Труди тоже явно взяла этот ластик на вооружение.
– Мне только что позвонила Труди и предупредила, что вы можете сюда заглянуть! – противно вопит она. – Прочь от моего дома, а то я звоню мужу!
И копам!
Она уже лезет в окно машины, демонстрируя все щербинки на ненакрашенном лице, обдавая меня вонью його-пота и прилежно съеденного на завтрак вареного яйца.
В одном из пластиковых контейнеров у меня в багажнике лежит несколько фотографий Викки, белокурой, бледной и хорошенькой. Эта женщина – жалкое подобие Викки, небрежная и скверная репродукция. Мать Викки говорила, что Джон встретил эту мегеру на поминках, когда его пропавшую жену официально признали умершей. «Ну и поделом ему! Вечно он работал допоздна».
– Вообще-то мы не у вас дома, – вмешивается Карл. – Мы стоим себе на улице и никого не трогаем. А про Труди вообще первый раз слышим.
– Ах ты сукин сын! Труди сказала, какая у вас машина!
Диди засовывает руку в салон и крепко хватает меня за хвост.
– На вашем месте я бы ее отпустил, – предупреждает Карл. – Это в ваших интересах. Она куда сильнее, чем выглядит.
Женщина не унимается.
– Ох, как мне надоела эта Викки! Ходит за мной, как тень.
– А вам не приходило в голову, что это
В одном он прав. Я знаю, как вырваться из этих клешней. Но пока не готова этого делать. Разум Карла вновь оживился. Может, он узнал дом? Вспомнил Викки? Или он всегда ее помнил?..
– Слышали про Николь Лакински, которая пропала в Уэйко? – спрашивает Карл. На мою щеку приземляется теплая капля его слюны.
– Ты вообще слышишь, что я говорю?
– У Николь и Викки было кое-что общее, – продолжает Карл.
– Что? – почти одновременно спрашиваем мы с Диди.
– Об этой мелочи ничего не говорили на суде. Адвокат и прокурор решили, что обеим сторонам это только навредит. – Карл хватает Диди за запястье. – Советую вам расспросить мужа.
Мускулистый узел на его предплечье нервно дергается. Хватка у Карла железная.
– Так-так, теперь я вспомнила, кто ты такой. Фотограф, которому удалось отмазаться. Серийный убийца. В газетах писали, что ты бездомный. Живешь в каком-то реабилитационном центре.
Барфли начинает волноваться – сначала коротко тявкает, потом принимается быстро и хрипло лаять. Не дай бог, швы разойдутся. Или соседи вызовут полицию. Глазки Диди бегают между мной и Карлом. Она пытается вырвать руку из его хватки, но при этом не отпускает мой хвост. Каждый волосок на моей голове вопит от боли.
– Вздумаешь обо мне болтать – я, пожалуй, нанесу тебе еще один визит, – говорит Карл. – Профессиональную фотосессию хочешь?
Ну все, довольно. Я нажимаю кнопку стеклоподъемника, Диди в последний момент успевает вырваться и отскочить. Одними губами я говорю ей «извините» и трогаюсь с места.
Диди может выкрасить дом в какой угодно цвет, но внутри по-прежнему заправляет мертвая Викки. Это
Ограничится ли Диди одним бокалом вина или тремя, проспит два часа или семь, накрасится ли утром, заправит кровать и разложит ли сверху все эти бессмысленные подушки. Сколько бы Диди ни занималась йогой, только Викки решает, как ей дышать – глубоко или не очень.
Может, Диди не всегда дергала за хвосты первых встречных. Может, и Викки не была такой уж душкой, какой ее описала мать. Но мертвым прощают все грехи.
Я заговариваю с Карлом, только когда Диди в зеркале заднего вида превращается в крошечную фигурку, похожую на нарисованного ребенком человечка. Уверена, ее пальцы-палочки сейчас звонят куда не надо, но я все равно резко торможу прямо посреди дороги.
– Это правда? Между пропавшими девушками была какая-то связь? Прокурор скрыл улики?
Дело об исчезновении Николь Лакински живет и дышит внутри меня. Она значит для меня гораздо больше, чем все остальные пропавшие – кроме сестры, конечно. Информации было просто море: свидетельские показания, копии судебных протоколов, статьи в газетах и Интернете. А сколько бутылок «Шайнера» я поставила копам – не счесть. Сколько раз я флиртовала и нарушала границы дозволенного с подозрительными типами. Неужели я не заметила самую крупную деталь головоломки?
– Понятия не имею, – отвечает Карл. – Может, напомнишь? И кого я еще убил, по-твоему?
