– Ник. Приехали. – окликнул Дима, заметив, что шеф сидит неподвижно и смотрит в одну точку. Машина въехала во двор несколько минут, а он и не собирался выходить. Услышав голос шофера, мужчина мгновенно собрался, выражение глаза стало осмысленным. Открыв дверцу, Никита покинул автомобиль.
– Я могу ехать? Завтра, как обычно? – поинтересовался Дмитрий.
Ник остановился на нижней ступени парадного крыльца и обернулся.
– Да, Дим. Только с Бертой погуляй. Я устал.
– Без проблем.
– И покорми ее.
Распрощавшись с шофером, Скворцов вошел в дом. Его шаги гулким эхом раздавались в пустой гостиной. Он напрасно надеялся. Маргариты не было дома. Тоска, обида и гнев сдавили грудь стальным кольцом. В глубине души мужчина осознавал, что не имеет права контролировать каждый ее шаг, злиться и нервничать. Но он боялся снова потерять Марго. У них было всего три дня, чтобы узнать друг друга. Недостаточный срок для установления полнейшего доверия и взаимопонимания. Их многое объединяло, и иногда Никите казалось, что он знал эту девушку много—много лет, и порой мог с легкостью угадать ход ее мыслей в тот или иной момент. И все же в ней было столько противоречивого и неразгаданного, что ему становилось жутко и страшно, что он никогда не сможет проникнуть за невидимый барьер ее души и надежно поселиться в охраняемых глубинах сердца Маргариты. Знакомая незнакомка. Именно так он назвал ее про себя, когда увидел впервые. Знакомые жесты и мимика, быстрые или чрезмерно замедленные движения, живость лица, но совершенно иные черты. Она напомнила ему кого-то, давно забытого, но очень дорогого.... Всколыхнула чувства, о которых Ник и не подозревал. С самой первой минуты знакомства он понял, что обязан быть рядом с этой девушкой. Словно искал ее всю жизнь, и узнал с одного случайно брошенного взгляда. Теперь случившееся три года назад не казалось мужчине безумным наваждением или импульсом. Она уверенно и в тоже время робко вошла в его жизнь, чтобы дать еще один шанс, и изменить все, что было до нее. Подарить надежду и успокоение, вернуть веру в любовь.
И вот ее нет. Он стоял посередине гостиной с подарком в руках и тоской в сердце. Страх постепенно овладевал всеми чувствами мужчины. Что-то не так, говорил внутренний голос. И на подсознательном уровне Никита тонко чувствовал, что с Маргаритой происходит нечто страшное, дурное.
Перерыв весь дом Ник к своему ужасу убедился, что Марго не забыла ни телефон, ни планшет. А, значит, ничто не мешает ей ответить на звонок или сообщение. Не хочет, игнорирует. Он неуместен? Она не одна? Снова сбежала? Приехал Макс? Мысль о несостоявшемся обманутом женихе только подхлестнула негодование Скворцова. Ревность – самое страшное из чувств, и оно бьет без промаха. Прямо в сердце. Долгие годы Никита не знал, что такое ревность. У него было много женщин, и с некоторыми складывались сравнительное длительные отношения, но он никогда не ревновал, не безумствовал от мысли, что его спутница может быть неравнодушна к кому-то еще. И ему не изменяли. Никогда. Отношения заходили в тупик и распадались. Ник уходил раньше, чем приходило желание изменить самому. Обидеть женщину – что может быть хуже и вероломнее? Но он обидел Диану. И сожалел об этом, не сделать ничего не мог. Страсть к Марго стерла все прежние установки и мировоззрения.
И вот ее нет.
Скинув пиджак в кресло, Никита ослабил галстук и резким движением сорвал его, расстегнул верхние пуговицы рубашки. Дышать стало гораздо легче. Взгляд остановился на покинутой, никому не нужной коробочке в розовой бумаге с сердечками. Она небрежно валялась на диване, а он с таким трепетом выбирал....
– Какой дурак. – горько усмехнулся Ник, проходя к стойке бара. – Она сейчас придет. Не может не прийти.
С этими мыслями, он взялся за бутылку коньяка. Напиться, чтобы не думать. Да, в чем-то мы все очень похожи между собой. Праведники и грешники одинаково сбегают от проблем. Ищут забвения. Кто в религии, кто в бутылке, кто, с головой погружаясь в работу. А для некоторых мятежных душ единственным пристанищем становиться безумие. Именно безумия Ник боялся больше всего. Но оно преследовало его, шло по пятам, будило каждую ночь. Страх отступил, когда пришла Маргарита.
И вот ее нет.
Когда бутылка коньяка опустела ровно наполовину, Никиты Скворцов признался себе, что одержим. И у его одержимости есть имя.
Когда хлопнула входная дверь, Ник уже был мертвецки пьян. Открыв глаза, он увидел прекрасное видение, взирающее на него с нескрываемым изумлением.
– Ты напился? – вместо приветствия, прозвучал вопрос.
Маргарита медленно подошла к нему, подняла с пола пустую бутылку, повертела в руках и отнесла в мусор. Ник следил за каждым ее движением, ища подвох в любой мелочи. Небрежная прическа, помятое платье, осыпавшаяся под глазами тушь.
– Где ты была? – голос звучал неровно, и Ник из-за всех сил пытался взять себя в руки. Кого черта он столько выпил?
– Ты же знаешь. – обернувшись, сказала Марго. Зеленые глаза скользили по его лицу со смешенным чувством осуждения и теплоты. – Я навещала Ди.
