Психологи утверждают, что формирование привычки занимает 21 день.Они лгут.21 день она не ощущала НИ-ЧЕ-ГО. Пусть и оказалась в новом, невыносимом положении.Но на 22-й день она отдала бы все на свете, чтобы забыться. И привыкнуть к этому было невозможно.Потому что на 22-й день она поняла, что ее единственное спасение – смерть одного из двух мужчин, которых она больше всего на свете любит.Незнакомец похищает Скай Седжвик – дочь состоятельного бизнесмена. Скай думает, что ее похитили ради выкупа, но незнакомец оказывается равнодушен к деньгам. Он обращается с ней довольно грубо, но никогда не переходит черту.Подслушав его телефонный разговор, Скай начинает подозревать, что его мотивы связаны с местью ее отцу. И у нее всего один шанс убедить похитителя сохранить ей жизнь. Сможет ли она им воспользоваться? К тому же их отношения с каждым днем становятся все более запутанными и чувственными.«Бумажный лебедь» моментально стал бестселлером и занял верхние строчки в рейтингах The New York Times, USA Today, The Wall Street Journal.Лейла Аттар пишет истории о любви – психологичные, многогранные, с неожиданными сюжетными поворотами. Это ее главное хобби. Порой Лейла пропадает в пучине интернета, откуда, впрочем, ее всегда можно выманить шоколадкой.«Сильная, захватывающая дух история».Aestas Book Blog«Если есть где-то полка книг для совершенных выходных – то "Бумажный Лебедь" определенно оттуда».Евгения Смурыгина, The City
Leylah Attar
THE PAPER SWAN
Copyright © 2015 by Leylah Attar
Фотография на обложке:
Это был отличный день для лабутенов[1]. Даже знай я заранее, что иду на свидание со смертью, – выбрала бы именно эти туфли. Красные подошвы словно кричали убийце: «Пошел на хрен!»
Я хотела бы жить на зависть окружающим: шикарный выпускной, пышная свадьба, дом как в глянцевом журнале, пара идеальных ребятишек. Вместо этого я оказалась на коленях с мешком на голове, а в затылок мне уперлось холодное дуло. Но самое худшее – я не знала, почему это со мной происходит. Я не знала, почему должна умереть.
Впрочем, не все ли равно – случайность или коварный план? Убийства, надругательства, унижения, пытки. Понимаем ли мы причины насилия или вслепую клеим ярлычки на ящички, чтобы упорядочить хаос?
Какой мотив припишут моему убийце?
Суденышко качалось на волнах; тяжелый дух лежалой мешковины назойливо лез в ноздри.
У меня вырвался горький смешок.
Долгие годы я не вспоминала Эстебана, а он взял и уселся на краешек сознания, словно на подоконник моей спальни.
Я вспомнила, как утром проходила онлайн-тест.
Клик.
Перед сном я никогда не думала об Эстебане. Я думала о Марке Джейкобсе, Джимми Чу, Томе Форде и Майкле Корсе[2]. Ведь, в отличие от друзей детства, они всегда оставались рядом. Когда, поддавшись соблазну, я приобретала их сверкающие творения, то спокойно ложилась спать, зная, что наутро покупки никуда не исчезнут. Например, любимые мною лабутены – игривые, цвета фуксии, с атласными ремешками, или другие – золотистые, с открытыми боковинами.
Хорошо, что я надела именно золотистые, на тонкой шпильке. Я представила заголовок в завтрашних газетах: «ТУФЛИ-УБИЙЦЫ». А ниже – фото: смертоносный каблук, вонзенный в тело моего похитителя.
Однако я задыхалась в проклятом мешке, задыхалась от страха и обреченности. Это действительно происходило. Здесь, со мной. Всю жизнь я не знала бед, и даже сейчас внутренний голос нашептывал, что мироздание обо мне позаботится. Я цеплялась за безрассудную надежду. Меня так любили и ценили – неужели никто не спасет?
Щелкнул взведенный курок.
– Стойте! – прохрипела я.
Горло саднило, ведь я еще недавно визжала как ненормальная, когда очнулась, связанная, словно дикий кабан, в багажнике собственной машины. Я знала, что это мой багажник, потому что в нем пахло туберозой и сандаловым деревом: пару недель назад я брызнула туда духами.
Незнакомец схватил меня на парковке – выволок из небесно-голубого автомобиля с откидным верхом и прижал лицом к капоту. Я приготовилась расстаться с сумочкой, кошельком, машиной.
Как бы не так. Его не интересовали ни сумочка, ни кошелек, ни ключи от машины. Ему нужна была я.
Говорят, лучше кричать не «спасите!», а «пожар!», только я не успела издать ни звука, потому что мне заткнули нос и рот тряпкой, пропитанной хлороформом. Хлороформ – хитрая штука: от него не вырубаешься сразу, как показывают в кино. Я брыкалась и отбивалась целую вечность, пока руки-ноги не онемели, и все не провалилось во тьму.
Напрасно я закричала, как только пришла в себя. Уж лучше бы открыла багажник изнутри, выломала задние фары или сделала что-нибудь еще, о чем потом с гордостью поведала бы журналистам. Но знаете что? Панику так просто не заткнуть – визжащая, беснующаяся тварь сразу вырвалась на волю.
