Потом замечаю, что возле нее стоит бутылка Колы… Значит не пьет, вот подружка ее, смотрю, только набирает обороты. Заказываю свое драгоценное «как всегда». Сажусь за барную стойку и только издалека наблюдаю за птичкой. Благо освещение настолько тусклое, что мне удаётся оставаться незамеченным.
Видела б тебя мама! Сидит тут в жуткой ирландской дыре с Колой… Прям сюр какой-то. Птичка чем-то взволнована, активно жестикулирует. Волосы распущены и падают на хрупкие плечи.
А подружка заказывает себе очередную порцию мартини. Но Шеймус, здешний мрачный бармен, вроде не замечает ее. Тогда уже неплохо поддатая девушка направляется прямо к стойке и садиться рядом со мной.
А ничего такая! Смазливая.
Она машет перед носом Шеймуса водительскими правами. Они явно фальшивые, но тот все-таки делает ей мартини. Потом птичкина подружка смотрит на меня взглядом Вавилонской блудницы и потом восклицает:
— А я Вас знаю! — язык у нее заплетается, — Вы тот писатель — автор «Внутреннего огня».
Да ты-то, и еще почитательница моего таланта?!
Говорил же Маше, что не надо моё фото на книгах печатать. Нет же, заставила пойти на фотосессию, и та еще и улыбаться.
И тут совершенно случайно меня в барах начинают узнавать пьяные девицы.
— А можно Ваш автограф, Вы же живой классик, мы Вас в колледже проходили.
Дожился… Живой классик… Не такой уж и живой и до классика явно не дотягиваю.
— Я не даю автографы, — пытаюсь отшить эту надоедливую дуру.
— Да ну что ж Вы, давайте я Вас хоть угощу, — не унимается.
— И с малолетками я не пью, — наклоняюсь прямо к ее лицу, — тебе ж и двадцати одного нет. Правда?
Ее щеки горят:
— Ну Вы еще тот козел…
Ты смотри, обиделась, губу надула.
Что я козел — знаю… И вообще, таким как эта дурочка и моя птичка не место в подобных злачных заведениях: тут полно плохих дяденек, которые их могут запросто обидеть.
Пока я выжидал в своем укрытие девица подошла к столику и начала что-то оживленно рассказывать птичке, тыча рукой в мою сторону.
Птичка повернулась и заметила меня. Я посмотрел опять в ее бездонные серые очи. Такие пленительные. Мэтт, ты тут, оставайся с нами!
Толи от алкоголя, толи от этих глаз меня кинуло в жар. Не надо ей тут находиться. Не для нее это место. Пока я боролся с гипертермией, птичка уже направилась в мою сторону. Ну ты смотри, какие мы смелые и решительные.
— Да Вы точно маньяк, что Вам от меня надо? — прям фурия во гневе.
— Где привет? Мама не учила здороваться?
Ну про маму это я перегнул.
Девушка не отступила:
— Виделись уже, родственничек. А теперь предупреждаю, если еще раз замечу, что Вы меня преследуете, обращусь в полицию и не посмотрю, что «живой классик».
Во как! А птенец с характером оказался. Вижу у нее рука перебинтована. Еще в обед такого не было.
— С рукой что?
— Не Ваше дело!
Резким движение хватаю ее за локоть:
— Я тебя спросил, что с твоей рукой? И какого хрена ты делаешь в таком гадюшнике в такое время?
— Опустите, мне больно, — вырывается она, — какая Вам разница, что с рукой и почему я тут. Вот чего Вы за мной по пятам ходите, мне непонятно.
— Птичка, — я еле сдерживаюсь.
— И не называйте меня птичкой, у меня имя есть между прочим, но видимо Ваш заплетающийся язык его не может выговорить.
Вот мелкое чудовище ещё и дразниться.
— Зато, птичка, — специально акцентирую внимание на этом слове, — мой язык побывал ночью в твоем хорошеньком ротике.
От воспоминания снова становится жарко.
Она вырывает свою руку и зло кидает напоследок:
— Я Вам не птичка и поцелуй был просто отвратительный…
Я срываюсь с места.
Да какой черт в меня вселился? Устраивать сцену в баре?
— Так дай мне второй шанс и проверим — отвратительный он или нет.
В одном порыве сжимаю хрупкое тельце и только хочу прикоснуться губами. Как какой-то мужик опускает мне руку на плечо.
— Слышь, оставь девушку в покое.
Вот же сука!
Девчонка вырывается и тяжело дышит.
А я немного разминаю затекшую шею, разворачиваюсь к козлу и даю ему кулаком в нос. От чего тот крепко так хрустит. Мужик правда, снимаю шляпу, оказался не из слабаков и сразу дает ответочку по моей челюсти.
Мэтью Лавлесс дерется в баре из-за девчонки.
Мы еще минуту тузим друг друга, пока нас не разнимают другие посетители.
Пока я тут пытался показать, кто главный, моя птичка исчезла…
Какая неудача! Вытираю кровь с разбитой губы. Я прям сгусток тестостерона. Щас бы еще кому врезать.
Выхожу. А перед этим хлопаю своего недавнего соперника по плечу, мол без обид, чувак.
И вдыхаю вечерний воздух. Пройдя метров четыреста, замечаю, как моя птичка загружает свою подружку в такси.
Ну везет мне, сегодня, везет!
Она уже собирается идти к машине, но я преграждаю ей путь.
— Думала сбежать, птичка!
— Да Вы просто придурок, что Вы там устроили и какого фига сейчас тут?
— Живу я поблизости, поняла. А то возомнила, что за тобой гонятся. Нравится убегать? А?
— Не орите на меня, — в глазах обида, — я тоже тут живу, вот там чуть выше по улице.
ААААА! Так это она домой приезжала. Нет что — то не так.
— Я знаю, где ты живешь.
— Нет, Вы не понимаете… Да и чего должна Вам объяснять?!
Она собирается сесть в машину.
