— Нас четверо: двойнята, бабушка и я, ещё есть няня, наша горничная Мисси, водитель Маркус, но они не ночуют…
— Дети упоминали некого Мэтта, это кто?
Вот же болтуны.
— Это мой будущий муж! — вру конечно, выдавая желательное за действительное. Но так звучит солиднее, чем любовник или бой-фрэнд!
— Да, Вы выходите замуж? Скоро?
— Уже совсем…
— Поздравляю, — соцработница говорит сухо без эмоций.
— Дети уже показали мне дом, по бытовым условиям претензий и быть не может.
— А к чему могут?
— Нам нельзя обсуждать подобные вопросы с подопечными… Как обстоят дела с оформлением опеки над детьми?
— Вы же наверное знаете не хуже меня, что все в процессе.
Женщина жмурится:
— Хотите подсказку! Я просто смотрю, что Вы совсем не такая, как я предполагала… Пока Вам нет двадцати одного, детям обязательно нужен временный опекун. Таков закон! И поскольку им не может стать сейчас кто-то из близких родственников, Вы можете обсудить вопрос опекунства со своим будущим мужем! После вступления в брак суд может назначить его временным опекуном, а потом когда Вам будет двадцать один, опека будет передана Вам, как старшей сестре. Подумайте, мисс Айскра, законы штата очень строгие и я уверенна, что Ваши адвокаты работают над передачей опеки, однако система несовершенна. Мне пора! Спасибо, что ответили на вопросы.
Интересная женщина! И подсказка отличная, только вот как?
Провожаю соцработницу до двери:
— Спасибо большое, я прислушаюсь к Вашей подсказке.
Она лишь скупо улыбается в ответ.
— Ну что она сказала? — бабушка обеспокоена.
— У нас все будет хорошо, я все решу, — я в раздумьях.
- И второй вопрос: Лиза, когда ты будешь ночевать дома, — бабушка кладет мне руку на плечо, — посмотри на себя — бледная тень. Да рискуешь со своим Матвеем скоро в подоле принести.
Это как понять, в голове начинают крутиться шестерёнки…
— Не совсем тебя понимаю, как это в подоле?
— Боже, Лиза, вот не заставляй меня повторять это снова. Русский язык забыла? В подоле принести — родить ребенка до брака.
— Бабушка, но ты что такое говоришь…
— Давай сменим тему: как твой день? Иди буду кормить тебя, бледная тень.
А потом был звонок от Мэтта и на душе стало теплее. Он отвлёк меня от тревожных мыслей. Как с ним о таком заговорить? Опека! Мы только разобрались немного в своих чувствах… Даже пока не знаю.
И когда он утром меня забирает в аэропорт, мысли мои далеко…
Перед вылетом собираются журналисты и Мэтт ловко парирует, отвечая на разные каверзные вопросы. О книге, своем возвращении и о нас.
Он обнимает меня за талию, и мы позируем фотографам. Мистер Исмаил тоже тут, но как свойственно серым кардиналам, он держится в стороне от этой суеты.
— Мисс Айскра, — обращаться по мне маленький человечек с камерой, я уже где-то его видела, — каким Вы видите свое будущее с мистером Лавлессом?
— Очень надеюсь, — я смотрю Мэтту в глаза, — оно будет счастливым. Но загадывать рано!
Мы вылетаем в Лондон.
Sia — Courage To Change
Мэтью
Счастливое совместное будущее, птичка? Ты же даже не удостоила вниманием моё предложение? Будешь моей навсегда? Пока только на миг, пока только сейчас… Могу ли я рассчитывать на большое? Одни вопросы и никаких ответов.
Раньше тебе ответы не были нужны, Мэтт. А сейчас ты просто жаждешь сделать птичку твоей и только твоей. Ты же не наденешь на нее хиджаб, все равно ее глаза будут привлекать посторонние взгляды. Красоту не скрыть под черной тканью… Ты ж не смог скрыть свою любовь?!
Мэтью Эверетт Лавлесс, эсквайр, и леди Элизабет (не знаю есть ли у нее второе имя) Лавлесс… А звучит!
Размечтался! Это ты достиг возраста, когда матримониальный статус важен. Птичка же очень молода! Не думаю, что она мечтает о браке. По крайней мере именно сейчас. Моя птичка — прагматик, это не романтичная Маша, она похожа на своего вполне приземлённого отца, мне кажется. Мой потенциальный, но давно почивший, тесть. Чего это я стал вспоминать мертвых королей с королевами? Дела их давно вошли в анналы истории.
Пора Мэтт Дракон Лавлесс писать свою… А без птички, то есть леди Элизабет, эта история — просто тупое описание бессмысленного существования. Не загинаю, как считаете?
Наш борт шикарен, все-таки Исмаил решил меня закружить в роскоши. Пресловутая восточная щедрость. А еще договор, позволяющий мне держать при себе птичку 24/7, ну по крайней мере в промо-туре. А то она упорхнула от меня вчера. Без нее ломит тело, как при температуре. Признать и муза моя не любит меня без нее. Почти стихи. Надо подумать и о них… Это уже побочка сумасшедшей влюбленности.
Я сижу в роскошном кресле воздушного лайнера, держа птичкину ручку. Ее нежная кожа как белая лилия, ее запах пьянит как дорогое шампанское. Сижу и понимаю, что совсем пропал. Если она уберет руку — я провалюсь в небытие, потеряю ее. Я не умею плакать, по крайней мере разучился после смерти мамы, сейчас слезы — это все лишь покалывания в моей груди. И почему ж сейчас так колет… Она задумчива и грустна… Что беспокоит тебя, любимая?
— Все в порядке? — спрашиваю.
