— Мисс Форд, — сказал Пеннингтон Смит, — как я неоднократно повторял вам, на моем столе должны лежать три отточенных карандаша. Я вижу только два.
Мисс Форд приняла выговор с молчанием, полным ядовитой неприязни.
— Когда позвонит мистер Крукшенк, — продолжал Смит, — скажите ему, что я хотел бы видеть его у себя ровно в два часа. До полудня я буду на торговом совещании в кабинете мистера Джекобса…
Зазвонил телефон. Он снял трубку.
— Говорит Пеннингтон Смит.
— Мистер Смит, — сказал какой-то мрачный, неприятный голос. — Я думаю, вы изъявите желание увидеться со мной сегодня ровно в два часа дня в моем кабинете.
— Кто это?
— Неважно, — ответил голос. — Я располагаюсь в номере 713 в «Тауэр-отеле». И буду ждать вас к двум часам.
— Вы, очевидно, так шутите? — ядовито осведомился Смит.
— Никаких шуток.
— В таком случае будьте любезны сообщить, кто вы такой и что у вас за дело ко мне.
— Узнаете, когда встретимся.
— С тем же успехом разговор может состояться и сейчас, — гаркнул Смит. — Ибо, конечно же, я никуда не…
— О, еще как явитесь! И предварительно вспомните, где вы провели ночь на 17 июня.
Наступило молчание.
— Номер 713, «Тауэр-отель», — повторил голос, и в трубке послышались гудки.
Несколько минут Пеннингтон Смит сидел, застыв на месте.
— Мисс Форд, — наконец сказал он, — сообщите мистеру Крукшенку, что, к сожалению, я не смогу сегодня принять его.
Cемьсот тринадцатый был обыкновенным гостиничным номером, в котором размещались письменный стол с пишущей машинкой и металлический шкаф для досье. За столом сидел крупный лысый человек с нахальными серыми глазами.
— Заходите, мистер Смит, — сказал он, не делая попытки встать или протянуть руку. — Садитесь. Этот кабинет не столь внушителен, как ваш, но моим целям он вполне отвечает. Теперь могу представиться: меня зовут Гамильтон Бриггс.
Смит расположился в кресле по другую сторону стола. Бриггс отметил сухую стройную фигуру, аккуратно подстриженные усики и бритвенные складки на брюках.
— Как я предполагаю, — заметил Смит, — это не ваша настоящая фамилия.
Джентльмен за столом приподнял брови.
— Ваше предположение абсолютно правильно, — сказал он, — но совершенно несущественно. Под этим именем меня знают в моем банке и в ходе всех моих деловых встреч. И если у вас больше нет никаких сомнений, можем приступить к финансовой сделке, ради которой мы и встретились.
— Сколько вам надо? — с обескураживающей прямотой осведомился Смит.
— Да перестаньте, — поморщился Бриггс, — не торопите события. Чтобы установить надлежащую цену, нам предстоит рассмотреть достоинства предлагаемого мною товара. Как вы, надеюсь, уже догадались, товар, который я предлагаю на продажу, — это молчание. Мне остается лишь ознакомить вас с объемом информации, которой я располагаю.
— Валяйте, — сказал Смит.
— Вам сорок семь лет, вы женаты, детей нет. Не является тайной, что вы хорошо относитесь к жене, но, как бы это помягче выразиться, не обожаете ее. Она представляла для вас большую ценность, ибо ее семья крупный держатель акций компании, которая пригласила вас на работу. В данный момент вы вице-президент компании, занимающийся вопросами финансов, но после ухода на пенсию президента компании вы сможете занять его пост. Я правильно излагаю?
— Совершенно правильно, — подтвердил Смит.
— 17 июня сего года, — продолжил Бриггс, — вы вместе с некоей женщиной, имя которой нет необходимости упоминать, зарегистрировались как муж и жена в гостинице, название которой тоже нет необходимости упоминать. И провели в ней ночь. У меня имеется несколько весьма выразительных фотографий. Желаете взглянуть?
— Отнюдь, — ответил Смит. — Я могу припомнить данный инцидент и без помощи визуальных доказательств. Тем не менее мне интересно было бы узнать, как вам стало известно о моем пребывании там.
— Я не выдаю профессиональных тайн. Продолжим. Если ваша жена и совет директоров компании ознакомятся с фактами и увидят снимки, шансов стать президентом компании у вас будет не больше, чем у горстки снега уцелеть на горячей сковородке.
— Сколько вы хотите?
Гамильтон Бриггс холодно улыбнулся:
— До чего приятно иметь дело с таким человеком, как вы. Я хочу шестьдесят тысяч долларов.
Пеннингтон Смит закурил сигарету.
— У меня нет шестидесяти тысяч долларов, — твердо сказал он.
— Что и полагается говорить при открытом гамбите, — прокомментировал Бриггс. — Скорее всего, вы врете. В противном случае это очень плохо для вас. Ибо если я не получу…
