Мы были в какой-то гостиной, небольшой, но довольно уютной. Везде на полочках стояли разнообразные безделушки, а на диване и креслах раскиданы разноцветные подушки. На столике небольшой чайник и тарелочка со сладостями. А единственная чашка в руках сидящей на диване самой красивой женщины в мире, моей жены. Каждый раз, встречаясь с ней, я отмечал для себя как она становиться всё прекрасней, как наполняются блеском её глаза, насколько милая у неё улыбка.
Я сидел на кресле в метре от дивана и просто смотрел на Леонику, не решаясь прервать молчание. Вся моя сущность тянулась к ней. Я практически слышал, как мой зверь воет внутри, обращаясь к паре, умоляя не отворачиваться от него.
– Ты меня вообще слышишь, Кристиан? Или так и будешь глазеть на меня, молча.
– Это твой дом? Мне нравится, здесь всё очень по-домашнему.
– Кристиан, ответить на мой вопрос. Почему ты снова в моём сне? – не унималась моя пара.
Она поставила чашку на столик и откинулась на спинку дивана, ожидая моего ответа. Леоника была одета в простое домашнее платье с голыми плечами, а её длинные белые волосы были заплетены в две толстые косы, перекинутые сейчас через плечи. Такой образ делал её очень юной и беззащитной. Только, зная свою Нику, я мог с уверенностью сказать, что она вполне способна за себя постоять. Моя боевая мышка! Всё же жаль, что она не способна обращаться. Как бы было хорошо бежать с ней рядом в облике волка, играть с ней, разговаривать по-волчьи под лунным светом. Уверен, в отличие от нас, звери сразу бы нашли общий язык, ведь их сердца чисты. Волки безоговорочно принимают свою пару и заботьтесь о ней до конца своей жизни. Но даже как пустышка, Ника была для меня лучше всех других самок. Жаль, что судьба сыграла с нами злую шутку в виде моей клятвы. Но, даже зная всё, что произошло со мной за прошедшие годы, повторись история, я бы поступил точно так же.
– Ника, всё из-за усиления связи. Боюсь, если ты всё ещё не хочешь личной встречи со мной, нам придется постоянно встречаться во снах.
– Ты хочешь сказать, что мы будем встречаться не только в священные дни? – мои слова были шоком для жены.
– Да!
Ей понадобилось ещё некоторое время, чтобы осознать ситуацию и принять её. Чтобы немного разрядить ситуацию я попросил у неё чашку чая и для себя. Леоника сходила на кухню и налила в принесенную оттуда чашку напиток из чайника.
– Леоника, я хочу попросить у тебя прощения за своё отношение к тебе в прошлом. Когда ты вернёшься домой, всё изменится, – я говорил спокойно, не пытаясь её в чём-то убедить, а просто констатируя факт. Для себя я уже давно всё решил, осталось подготовить всё для этого счастливого будущего.
– Думаешь, я могу так легко всё забыть и простить тебя? Ты говоришь, что всё изменится, а можешь уточнить, что именно? Ты расстанешься с Марианной? Или может, перестанешь скрывать меня, и мы будем жить все вместе дружной семьёй?
– Будем только ты и я. Я не знаю пока, как я этого добьюсь, но никого третьего не будет.
– Кристиан, хватит мне врать! Ты столько лет живёшь с человеком, а теперь хочешь меня убедить, что ты с ней порвешь! И что значит – не знаешь как это сделать, разве она не твоя любимая женщина и не от тебя всё зависит? – состояние Ники было больше похоже на истерику. Её явно заботила моя личная жизнь, а это хорошо, ведь означает, что ей на меня не наплевать. Я тоже уже не мог оставаться спокойным и потому сказал то, что собирался оставить в тайне.
– Моя жизнь с Марианной помогла тебе просто жить и оно того стоило!
– Что?! О чём ты говоришь, как это связано между собой? Когда ты начал с ней жить, я была ещё совсем ребёнком.
– Не важно. Я не собираюсь продолжать эту тему с тобой.
Я пересел к ней на диван и, рывком подтянув её к себе, поцеловал. Этот поцелуй не был мягким или нежным, он был жёстким, призванным прекратить нашу ссору, заставить Леонику осознать моё глубокое чувство к ней.
Остановиться не было сил ни у меня, ни у Ники, а может, не было желания это сделать. Поцелуи переросли в лихорадочное сдирание одежды друг с друга, а после, в сладостные стоны моей любимой.
Леоника да Вольт
