Ди посмотрела на папу. «Ну вот, опять светофор, даже как малина», – подумала Диана. Леонид по-прежнему нависал над дочерью большим светофором, в задумчивости не решаясь переключить свой красный свет на что-нибудь более приятное. Селентий взлетел ему на плечо и начал делать вид, что дует Леониду в лицо изо всех сил, как будто остужая его пыл. Диане стало смешно и весело. Она вскочила на ноги, схватила папу за руку, потянула на себя.
– Папа, папа! Не влифь. Она не будет… Долго… Я фочу, фтобы она уехала.
Хохочущая Диана прыгала вокруг Леонида и хлопала в ладоши. Леонид никак не мог ее остановить.
– Ди! Ди! – Девочка продолжала прыгать и кружиться.
На долю секунды Леониду показалось, что вокруг Дианы возникло золотисто-зеленое свечение, как пыльца из блесток. Диана все хлопала в ладоши и веселилась. У Леонида отлегло от сердца. «Аутизм? Какой тут аутизм? Ребенок веселится. И совершенно не где-то там, а здесь и сейчас. Сами вы все психи». На этой мысли ему стало совсем легко. Он повеселел.
– Ди! Ди! Ты как обезьянка-попрыгушка скачешь! Давай я тебе один секрет расскажу.
– Фекьет? – сразу же услышала Диана. – Дафай фекьет, я люблю фекьеты.
– Значит, так, я хочу, чтобы о нашем с тобой разговоре никто не знал. Так что никому ни слова. С-сссс…
– Ф-фффф… – повторила Диана.
– Скажи, Елена Петровна расспрашивала тебя сегодня о твоем друге-эльфе?
– Да!
– Она спрашивала, какой он?
– Да. А ефе она фпашивала, фто на нем надето или он голый?
«Вот ненормальная тетка!» – подумал про себя Леонид.
– И ты все ей рассказала?
– Да.
– Ди, у меня к тебе секретное предложение. Давай мы примем эльфа в секретные агенты и он станет засекреченным? И мы больше не будем о нем никому рассказывать.
Диана посмотрела куда-то вбок.
– Мне кавется, фто он не фочет.
– Как ты об этом догадалась?
– Он мотает головой, вот так. – Диана положила ладошки на щеки и начала усиленно мотать головой из стороны в сторону.
«Вот, блин, с современными детьми договориться о чем-то просто невозможно. Если бы передо мной стоял профессиональный переговорщик, я бы мысленно поаплодировал бы. Так вовремя применить прием «пустая лодка», типа я не решаю, за меня уже все решили давно», – подумал с досадой Леонид.
– Хорошо, Диана, эльф не согласен, но могу я тебя попросить никому из посторонних не рассказывать, что у тебя есть друг-эльф? Вдруг они попытаются у тебя его отобрать? – продолжил Леонид.
– Ты фто? Гвупый? Папа! Никто не фмовет его забаать, потому фто никто его не видит. Они не фмогут. Он ве не-фи-ди-мый! Как ты не понимаеф?
Маленькая Диана победоносно смотрела на папу снизу вверх, разведя руки в стороны, как бы показывая, какого размера глупость он только что произнес.
В дверях появилась Катя. Она всегда появлялась, смотрела на всех выжидательно, будто проверяя, не хотят ли ее выгнать. Потом обычно она сразу озвучивала вывод, который получался у нее в результате размышлений и наблюдений. Не всегда было понятно, почему она решает именно так. Не всегда было понятно, что именно означает этот вывод. Иногда проходило много времени, прежде чем кто-то вспоминал, что Катя сказала так-то. Но если это вспоминалось, то всем становилось понятно наконец, что именно она имела в виду и что она в очередной раз была права. Права и не понята. Леонид и Лера пытались поначалу добиться расшифровки Катиных выводов от самой Кати. Но это еще ни разу не удавалось. Катя всегда высказывалась и удалялась в свою комнату, где снова принималась молча рисовать или лепить. И если родители пытались ее расспросить, что она имела в виду, когда сказала так и так, Катя прекращала рисовать, смотрела на родителей своими огромными зелеными глазами и молчала. Один раз Леонид попробовал надавить сильнее, чуть повысив голос. В ответ Катины глаза наполнились слезами, и весь остаток вечера Леонид мысленно ругал себя за то, что обидел ребенка. Вот если бы про Катю Леониду сказали бы в детсаде, что у ребенка аутизм, Леонид бы действительно задумался. Но про Катю никогда ничего подобного не говорили. Для нянечек и воспитателей она была идеальным ребенком. Не бегала как угорелая, не била мальчишек, много тихо рисовала и лепила, внимательно или невнимательно слушала, но в любом случае никто не ставил ей это в вину, потому что она не мешала процессу. Она, так же как младшая, поздно начала говорить, плохо выговаривала буквы, но и это никого никогда не смущало. Все говорили, что она умная, потому что она не говорила глупостей, ничего не придумывала и много молчала. И еще говорили, что она талантливая. А это было самой настоящей правдой.
